Победитель начал принимать наследство

Двадцать второго августа тысяча девятьсот девяносто первого года Борис Ельцин подписал указ о новой системе исполнительной власти РСФСР.

В тот же день российская власть потребовала передавать ей предприятия союзного подчинения на своей территории.

Через два дня Михаил Горбачёв поставил вопрос о доверии Кабинету Министров СССР.

Ещё через день Ельцин объявил государственной собственностью России имущество КПСС и Компартии РСФСР.

Пятого сентября Съезд народных депутатов СССР переписал саму систему союзной власти. Шестого сентября новый Государственный Совет признал независимость Литвы, Латвии и Эстонии.

ГКЧП закончился двадцать первого августа. Демонтаж прежнего союзного центра только начался.

За две недели менялись сразу несколько конструкций: партийная вертикаль, союзное правительство, управление предприятиями, связь, система высших органов и состав Союза.

Поэтому узел — не одна подпись, а цепочка актов.

Предприятия и связь

Ельцин закрепил единую российскую исполнительную вертикаль: президент, вице-президент, Совет Министров и республиканские органы.

Это уже не чрезвычайная претензия девятнадцатого августа, а обычная конструкция власти после провала комитета.

Правительству РСФСР поручалось принимать в российское ведение предприятия и организации союзного подчинения на территории республики.

Не всё переходило автоматически. Но направление было задано: материальная база союзных ведомств становилась объектом республиканской юрисдикции.

Союзное министерство управляет не вывеской, а заводами, снабжением, кадрами и деньгами. Когда объект управления переходит республике, центральное ведомство теряет реальную часть власти.

Правительственная и шифрованная связь на территории России тоже переходила к российским структурам.

После ГКЧП республика забирала не только учреждения, но и каналы, через которые союзный центр управлял ими.

Своими руками

Горбачёв заявил, что не может дальше исполнять функции Генерального секретаря ЦК КПСС, и предложил Центральному Комитету принять решение о самороспуске.

При этом он отдельно отказался возлагать коллективную вину на всех коммунистов.

Отдельным указом он прекратил деятельность партий и движений в Вооружённых силах, МВД, КГБ, других силовых органах и государственном аппарате СССР. Членство граждан при этом не запрещалось.

То, что Ельцин сделал в России двадцатого июля, президент СССР теперь распространил на союзный уровень.

Ельцин приостановил деятельность Компартии РСФСР до судебного решения вопроса о неконституционности её действий. Счета блокировались, имущество брали под сохранность.

На следующий день он пошёл дальше и объявил имущество КПСС и Компартии РСФСР государственной собственностью России.

Российские органы получали контроль над зданиями, счетами и активами партийной инфраструктуры.

Поздний Конституционный Суд разделит государственное, партийное и имущество с неустановленным собственником. Августовский акт оказался шире бесспорной компетенции.

Отдали власть сами

Пятый Съезд народных депутатов СССР принял закон о власти в переходный период.

Сам высший союзный орган признал: прежняя система больше не соответствует новой политической реальности и должна быть перестроена.

Высшим представительным органом становился новый двухпалатный Верховный Совет — Совет Республик и Совет Союза. Прежний Съезд народных депутатов уходил из постоянной конструкции власти.

В новый Государственный Совет входили Президент СССР и высшие руководители союзных республик.

Логика менялась: важнейшие общие вопросы должны были решаться не союзным центром отдельно, а президентом вместе с республиканскими лидерами.

Вместо прежнего вертикального правительства создавался Межреспубликанский экономический комитет на паритетной основе республик.

Союзный уровень сохранялся. Источник его полномочий смещался к согласованию республик.

Президент СССР, Верховный Совет, армия, внешнеполитическая система и международная правосубъектность сохранялись.

Демонтировалась прежняя модель центра, а не государство в один день.

Три решения Госсовета

Государственный Совет принял три первых решения: признал независимость Литвы, Латвии и Эстонии.

После полутора лет спора — и после январской крови в Вильнюсе и Риге — союзная власть сама официально признала их выход из своего состава.

То, ради чего в январе применяли танки, в сентябре оформили подписью.

Между этими двумя действиями лежат восемь месяцев и девятнадцать погибших.

Бенефициар

Украина, Белоруссия, Молдавия, Азербайджан, Киргизия и Узбекистан в конце августа принимали собственные акты о независимости или повышении статуса суверенитета.

Республиканское объявление и признание союзным центром — разные юридические действия. Но направление было общим.

Суверенизация имела не только национальный и демократический язык.

Она создавала материального бенефициара.

Республиканский аппарат получал союзные предприятия, землю, банки, каналы связи, экспортные доходы и право самостоятельно распределять кадры.

То, чем вчера управляли по поручению общего государства, завтра можно было контролировать без вышестоящего собственника.

Поэтому распад нельзя объяснить одним давлением улицы или пробуждением национальных чувств.

Для значительной части правящего слоя отдельное государство означало повышение статуса и снятие контроля.

Республиканский руководитель из второго эшелона союзной номенклатуры превращался в первое лицо отдельного государства.

Совпадение идеологии суверенитета с интересом аппарата стало одним из главных двигателей осени.

Не одна подпись

Провал ГКЧП разрушил авторитет части союзного аппарата. Россия резко усилилась. Республики ускорили суверенизацию. Горбачёв пытался сохранить хотя бы переходную общую конструкцию.

Восстановить старую вертикаль уже не получилось.

Часть решений принимал Горбачёв, часть — Съезд, часть — новый Госсовет. Россия забирала компетенции, но союзные институты сами участвовали в преобразовании центра.

Это важно для точности. Демонтаж не был односторонним захватом: союзные органы подписывали собственное сокращение.

Экономика держала

Президент СССР, армия, международная правосубъектность и общее хозяйственное пространство продолжали существовать.

Именно экономика теперь становилась последним крупным полем сохранения единства.

Заводы не перестали быть связанными за ночь. Энергосистема не знала новых границ. Железные дороги продолжали работать как единая сеть. Рубль оставался общим. Производственные цепочки пересекали республики.

Даже после резкого демонтажа политических институтов экономика продолжала требовать общего пространства.

Поэтому последняя серьёзная попытка сохранить что-то единое будет уже не конституционной. Экономической.

В январе за сохранение союзного порядка в Прибалтике стреляли. В сентябре тот же союзный орган признал выход этих республик собственным решением, без сопротивления и без объяснений. Что изменилось за восемь месяцев в стране — или изменились только те, кто принимал решения от её имени?

Восьмой материал сезона «Год», всего 12.

В следующий раз — осень девяносто первого: почему экономическое единство пережило политический центр лишь на бумаге.

---