Восемь человек и не предъявленная справка

В шесть утра девятнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто первого года радио и телевидение сообщили стране: Михаил Горбачёв не может исполнять обязанности Президента СССР по состоянию здоровья.

Его полномочия переходят к вице-президенту Геннадию Янаеву. В отдельных местностях вводится чрезвычайное положение. Для управления страной создаётся Государственный комитет по чрезвычайному положению.

В комитет вошли восемь человек.

Вице-президент СССР Геннадий Янаев. Премьер-министр Валентин Павлов. Председатель КГБ Владимир Крючков. Министр обороны маршал Дмитрий Язов. Министр внутренних дел Борис Пуго.

Первый заместитель председателя Совета обороны Олег Бакланов. Председатель Крестьянского союза Василий Стародубцев. Президент Ассоциации государственных предприятий Александр Тизяков.

Трое из них — Крючков, Язов и Пуго — были ровно теми, чью замену обсуждали в Ново-Огарёве три недели назад.

К этому часу войска уже приводили в повышенную боевую готовность.

Основание не показали

Янаев ещё восемнадцатого августа издал указ: из-за невозможности Горбачёва исполнять обязанности по состоянию здоровья он с девятнадцатого вступает в исполнение обязанностей президента.

Основание — статья сто двадцать семь дробь семь Конституции СССР. Она действительно предусматривала переход полномочий к вице-президенту, если Президент СССР не может далее исполнять обязанности.

Но опубликованные документы не показывали, кто и какой процедурой установил такую невозможность.

Горбачёв находился на государственной даче в Крыму.

Восемнадцатого августа туда приехала группа союзных руководителей с предложением поддержать чрезвычайные меры. Публичного согласия Горбачёва получено не было.

Конституция знала замещение президента. Она не знала замещения без установленного факта невозможности.

Комитет вне Конституции

«Заявление советского руководства» объявляло чрезвычайное положение, создавало ГКЧП и делало его решения обязательными для всех органов власти, должностных лиц и граждан СССР.

Это было больше временного замещения президента.

Янаев давал президентский центр. Павлов — правительство. Крючков, Язов и Пуго — силовой блок. Бакланов, Стародубцев и Тизяков — представительство оборонной промышленности, села и государственных предприятий.

Комитет претендовал на управление государством.

Такого органа Конституция СССР не предусматривала.

Процедура была другой

Чрезвычайное положение внутри союзной республики объявлял её Верховный Совет.

Президент СССР мог ввести его и без согласия республики, но должен был незамедлительно внести решение на утверждение Верховного Совета СССР.

По всей стране режим вводил союзный парламент.

Анатолий Лукьянов девятнадцатого августа издал постановление о созыве внеочередной сессии Верховного Совета СССР.

Причина была названа прямо: на утверждение парламента вносилось решение о чрезвычайном положении в отдельных местностях. Сессию назначили на двадцать шестое августа.

То есть сами участники процесса признавали: одной исполнительной декларации недостаточно. Требовалась парламентская стадия.

Но комитет применял власть до парламентского утверждения.

Лукьянова там не было

Это важная деталь состава.

Председатель Верховного Совета СССР в ГКЧП не вошёл и отдельно созвал союзный парламент.

Поэтому комитет не мог представить себя всей полнотой конституционных институтов СССР.

Восемь человек — это исполнительная власть и представители хозяйственных объединений. Ни высшего законодательного органа, ни судебной инстанции среди них не было.

ГКЧП потребовал соблюдать чрезвычайный режим, позволил приостанавливать полномочия непокорных органов, объявлял недействительными противоречащие союзному праву решения и ограничивал партии, митинги и забастовки.

Армия вошла

Язов утром направил директиву о повышенной боевой готовности, усилении охраны ядерных и иных объектов и отзыве командного состава.

Затем приказал выдвинуть к Москве Таманскую и Кантемировскую дивизии. По линии воздушно-десантных войск двигались части Тульской дивизии.

В отличие от общей декларации, военная цепочка фиксируется конкретно: повышенная готовность, усиленная охрана объектов, выдвижение частей.

Советская армия утром уже выполняла силовую часть чрезвычайной конструкции.

Против кого

Эта вертикаль входила на территорию, где существовал другой всенародно избранный президент.

Борис Ельцин не был губернатором, которого можно заменить распоряжением союзного министерства.

У него были российская Конституция. Верховный Совет. Правительство. Собственный прямой мандат.

Июнь сделал августовский конфликт другим.

Ельцин, Иван Силаев и Руслан Хасбулатов назвали происходящее переворотом. Российский президент объявил решения комитета незаконными.

В Москве возникли два центра, каждый отрицавший законность другого.

ГКЧП объявлял верховенство союзного права и своих решений. Ельцин объявлял ГКЧП незаконным и пытался перехватить союзную исполнительную вертикаль в России.

Для силовика вопрос становился практическим: чей приказ исполнять.

Двое из восьми

Состав комитета стоит перечитать ещё раз.

Стародубцев возглавлял Крестьянский союз, Тизяков — Ассоциацию государственных предприятий. Ни тот, ни другой не занимал государственной должности в союзном правительстве.

Месяцем раньше оба подписали «Слово к народу» — публичное обращение о гибели государства, напечатанное «Советской Россией» двадцать третьего июля.

Их присутствие в комитете объясняет его собственное представление о себе. ГКЧП хотел выглядеть не заговором аппарата, а союзом власти с производством и селом.

Юридического значения это не имело.

Председатель Крестьянского союза не мог получить полномочия по Конституции СССР — их не было ни у него, ни у комитета, в который его включили.

Сила есть, власти нет

Полномочия Янаева объявлены. ГКЧП создан. Чрезвычайное положение введено. Постановление номер один принято. Армия приведена в готовность и части выдвинуты к Москве.

Механизм уже работал.

Участники опирались на реальные нормы. Конституция знала замещение президента. Закон знал чрезвычайное положение. Референдум давал мандат на сохранение Союза.

Но сами эти нормы не создавали автоматически ГКЧП.

Из замещения президента не следовало право без публичной процедуры объявить его неспособным работать. Из чрезвычайного закона — право создать новый верховный комитет.

Отдельные конституционные элементы были соединены способом, прямо не предусмотренным Конституцией.

Комитет объявил себя центром обязательных решений, но оставил действовать союзный парламент и российские органы, не получил публичного согласия Горбачёва и не предъявил проверяемого основания его отстранения.

Военная сила вошла в столицу без конечного политического решения.

Восемь человек взялись спасать Союз, ссылаясь на мартовский референдум, — и первым же действием нарушили ту самую Конституцию, ради которой всё делали. Можно ли защитить государство способом, который отменяет его собственное право, — и что тогда останется защищать?

Шестой материал сезона «Год», всего 12.

В следующий раз — двадцатое и двадцать первое августа: где остановилась цепь приказа и почему армия вышла из политической борьбы.

---