Вторая строка протокола

Двадцать шестого марта тысяча девятьсот девяносто первого года Центральная комиссия референдума СССР опубликовала окончательный протокол голосования семнадцатого марта.

В первой строке результата — сто тринадцать миллионов пятьсот двенадцать тысяч восемьсот двенадцать голосов «за».

В другой части того же документа — шесть республик, где центральные республиканские комиссии вообще не были созданы.

Голосование назначал Верховный Совет СССР, постановление подписал Анатолий Лукьянов, президентом страны был Михаил Горбачёв. Обе строки — официальный итог их референдума.

И вторая для устройства Союза говорит не меньше первой.

Что спросили

Шестнадцатого января Верховный Совет назначил голосование на всей территории страны.

Вопрос оказался длиннее привычной формулы «за СССР или против».

Граждан спрашивали о сохранении СССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик с гарантированными правами и свободами человека любой национальности.

Принятый двадцать седьмого декабря закон устанавливал: решение референдума окончательно, обязательно на всей территории СССР и меняется только новым референдумом.

Двадцать первого марта Верховный Совет подтвердил, что понимает результат именно так. Это не был социологический опрос.

Но формула «весь советский народ ответил на один вопрос» требует проверки по самому протоколу.

Девять

Центральные республиканские комиссии работали в РСФСР, на Украине, в Белоруссии, Узбекистане, Азербайджане, Киргизии, Таджикистане и Туркмении.

Казахстан участвовал девятым, но с собственной формулировкой. По предложению Верховного Совета Казахской ССР граждан спрашивали о сохранении Союза ССР как Союза равноправных суверенных государств.

Слово «социалистических» из республиканского вопроса исчезло, а «республики» стали «государствами».

Президентом республики был Нурсултан Назарбаев. Президиум Верховного Совета попросил включить казахстанский результат в общесоюзный итог, и Центральная комиссия согласилась.

«За» ответили девяносто четыре и одна десятая процента участвовавших.

Следовательно, сто тринадцать с половиной миллионов включают голоса по двум различным формулировкам. Итог реален, но это не сумма совершенно одинаковых бюллетеней.

Шесть

Теперь вторая половина протокола. Грузия, Литва, Молдавия, Латвия, Армения и Эстония центральные республиканские комиссии не создали.

Двадцать пятого февраля союзный Верховный Совет объявил решения, блокирующие референдум, незаконными. Требование создать республиканские комиссии выполнено не было.

Тогда округа и участки создавали местные Советы, трудовые коллективы, общественные объединения и воинские части. Центральная комиссия СССР их регистрировала.

Поэтому «шесть республик не голосовали» — тоже неточно. Как республики не проводили; на части территории голосовали.

У трёх прибалтийских республик к марту уже был собственный контур.

Одиннадцатого марта девяностого года Верховный Совет Литвы во главе с Витаутасом Ландсбергисом провозгласил восстановление независимого государства.

Девятого февраля девяносто первого республика провела своё голосование о независимой демократической Литве: более девяноста процентов участников ответили «да».

Третьего марта собственные референдумы о восстановлении независимости провели Эстония и Латвия.

Верховный Совет Эстонии возглавлял Арнольд Рюйтель, Народный фронт Эдгара Сависаара уже стал крупнейшей силой в Совете. Латвийский Верховный Совет возглавлял Анатолий Горбунов.

Общесоюзных комиссий в этих трёх республиках не было. Но на местных союзных участках проголосовали: в Литве почти пятьсот тысяч человек, в Латвии более четырёхсот тридцати тысяч, в Эстонии более двухсот тысяч.

Больше девяноста пяти процентов из них ответили «да».

Один март дал два контура сразу. Республиканский спрашивал о восстановлении государства, союзный — о сохранении СССР.

Где разрыв прошёл внутри республики

В Грузии и Молдавии рисунок другой, и он резче.

Звиад Гамсахурдия уже возглавлял Верховный Совет Грузии и готовил собственный референдум о независимости — он состоится тридцать первого марта, через две недели после союзного. Общегрузинской комиссии не было.

Но Абхазская АССР голосовала. Из ста шестидесяти шести тысяч участников более ста шестидесяти четырёх тысяч ответили «да». Отдельно союзный протокол учёл ещё около сорока четырёх тысяч проголосовавших на грузинских участках.

Верховный Совет Абхазии возглавлял Владислав Ардзинба. Тбилиси и Сухуми действовали уже в разных политико-правовых логиках, и референдум этот разрыв измерил.

В Молдавской ССР центральную комиссию тоже не создали; председателем Верховного Совета был Мирча Снегур. На местных участках проголосовали более семисот тысяч человек, почти шестьсот девяносто тысяч ответили «да».

Значительная часть этих участков находилась в Приднестровье и Гагаузии, конфликтовавших с Кишинёвом. Одним из лидеров приднестровской власти был Игорь Смирнов.

Республиканский центр отказывается проводить союзное голосование — часть территории организует его напрямую, минуя республику.

Четыре тысячи девятьсот двадцать три

Армения даёт предельный случай. Верховный Совет Левона Тер-Петросяна общесоюзную комиссию не создал.

В союзном протоколе по Армении в списках местных участков всего четыре тысячи девятьсот двадцать три человека. Проголосовали три тысячи пятьсот сорок девять.

Это и есть граница метода. Общесоюзный знаменатель нельзя называть списком всех граждан СССР, имевших право голоса.

Сто восемьдесят пять миллионов

Центральная комиссия сообщила: в списки включено сто восемьдесят пять миллионов шестьсот сорок семь тысяч триста пятьдесят пять человек. Проголосовали сто сорок восемь миллионов пятьсот семьдесят четыре тысячи шестьсот шесть.

«Да» — сто тринадцать миллионов пятьсот двенадцать тысяч восемьсот двенадцать. Семьдесят шесть и четыре десятых процента участвовавших.

Первая цифра — не перепись всех советских избирателей, а сумма реально сформированных списков: полных в девяти республиках и частичных в остальных.

Армянские четыре тысячи девятьсот двадцать три делают эту границу видимой. Поэтому Центральная комиссия и писала не о всех гражданах СССР, а о доле принявших участие.

Пересчитывать эти голоса как долю всего советского электората нельзя: протокол не даёт полного знаменателя по шести республикам.

Возражение

Против всего сказанного есть сильный довод, и его надо привести целиком.

Если вторая строка протокола показывает разрушение государственного механизма, то первая показывает обратное.

Во всех девяти республиках с полноценным контуром большинство участников поддержало сохранение Союза. В том числе в РСФСР, на Украине и в Белоруссии — там, где жило подавляющее большинство населения страны.

Механизм работал везде, где ему дали работать, и давал определённый результат.

Больше того. В шести республиках без комиссий союзный центр всё равно достал до избирателя — через местные Советы, трудовые коллективы и воинские части, поверх головы республиканской власти.

Полтора миллиона человек в этих шести проголосовали не благодаря республике, а вопреки её решению.

Это довод не в пользу распада, а в пользу того, что союзная вертикаль ещё действовала и имела прямой выход на гражданина.

Признаю его силу и отвечаю одним уточнением.

Механизм действительно работал — но только там, где республика не возражала, и в обход там, где возражала. Обходной путь потребовался в шести случаях из пятнадцати.

И ни в одном из шести он не дал республиканского результата, который можно было бы предъявить как итог по республике.

Четыре тысячи девятьсот двадцать три человека по Армении — это не результат Армении. Это результат тех участков, до которых центр дотянулся сам.

Обязательный результат

Двадцать первого марта Верховный Совет СССР велел органам Союза и республик руководствоваться результатом как окончательным и обязательным.

Одновременно Комитету конституционного надзора поручили проверить республиканские акты, ограничившие участие граждан.

Юридическая норма оставалась общей. Механизм её исполнения — уже нет.

Что показал март

Литва, Латвия и Эстония к семнадцатому марта уже провели собственные голосования о государственном будущем. Грузия проведёт своё через две недели, Армения — позже в том же году.

В Молдавии союзное голосование сосредоточилось там, где территории спорили уже с республиканской властью.

Это не шесть одинаковых отказов, а шесть случаев, когда республика сама решала, какой референдум проводить и чью комиссию признавать.

Федеральная конструкция к марту девяносто первого получила практическое следствие.

Республика могла сказать центру: этого голосования у нас не будет. Центр мог объявить решение незаконным — и всё равно не создать республиканскую комиссию вместо неё.

Сто тринадцать с половиной миллионов показывают, чего хотели пришедшие к союзному бюллетеню.

Шесть отсутствующих комиссий показывают, что происходило уже с самим государственным механизмом.

Что для целостности страны опаснее — меньшинство, голосующее «нет», или республика, уже сама решающая, какой общегосударственный вопрос попадёт к её избирателю?

Одиннадцатый материал сезона «Второй язык», всего 12.

В следующий раз — дверь, которой не воспользовались: какая юридическая процедура выхода республики из СССР действовала с апреля девяностого и почему события пошли мимо неё.

---