Они не брали власть. Они вошли в Советы

Пятнадцатого октября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года латвийская газета «Падомью Яунатне» напечатала программу только что созданного Народного фронта Латвии.

В ней стояли рядом две формулы: фронт действует демократическими, конституционно признанными методами и не стремится перенять функции государственных органов.

Через полтора года его кандидаты и сторонники получат большинство в Верховном Совете Латвийской ССР.

Между этими точками была разрешённая политическая форма, научившаяся превращать общественную поддержку в государственное решение.

Таллин

Тринадцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года Эдгар Сависаар предложил в эфире Эстонского телевидения создать Народный фронт в поддержку перестройки.

В ту же ночь возникла инициативная группа. Тридцатого апреля «Эдази» опубликовала декларацию. Народный фронт определялся как движение гражданской инициативы, реализующее волю народа через Советы и выборные органы.

Ещё одна формула была столь же прямой. Движение создавалось, чтобы содействовать необратимому осуществлению курса КПСС на обновление.

Четырнадцатого апреля декларацию передали ЦК Компартии Эстонии и Президиуму Верховного Совета Эстонской ССР с просьбой поддержать идею и опубликовать её в республиканской печати.

Первого и второго октября в таллинском Горхолле прошёл учредительный конгресс.

Право голоса имели три тысячи шестьсот двадцать семь участников, присутствовало более пятисот гостей и журналистов. Выступали Сависаар, Марью Лауристин, Виктор Пальм, Рейн Вейдеманн, Вайно Вяляс и Микк Микивер.

Конгресс принял хартию, общую программу, манифест и резолюции. У движения появились органы, делегаты и публично предъявленный способ действия.

Рига

В Латвии путь оказался почти синхронным. После июньского пленума творческих союзов инициативная группа начала собирать Народный фронт.

К первому съезду группы поддержки объединяли более ста десяти тысяч человек.

Седьмого октября на митинг «За правовое государство» в Межапарке пришло около ста двадцати тысяч сторонников. Восьмого и девятого октября в Риге прошёл учредительный съезд.

Одним из лидеров стал журналист Дайнис Иванс, среди публичных фигур — поэт Янис Петерс. Но важнее первая программа.

Она ссылалась на решения Девятнадцатой партконференции и требовала многокандидатных выборов, разделения партийных и государственных функций, открытости Советов.

И одновременно программа требовала превратить СССР из централизованной федерации в союз суверенных государств. Компетенции Союза и республик предлагалось разграничить договором.

Республике требовались право вето по затрагивающим её интересы вопросам, собственное гражданство и прямые внешние связи.

Требования уходили далеко за техническую поддержку перестройки, но организационный способ оставался внутри легального поля.

В той же программе Народный фронт отдельно записал, что сотрудничает с Советами и государственными учреждениями и не намерен заменять их.

Организация не берёт государственную функцию. Она меняет условия, на которых эта функция должна быть избрана и осуществляться.

Вильнюс

Третьего июня тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года в большом зале Академии наук Литовской ССР собралось около пятисот человек.

Зигмас Вайшвила предложил избрать инициативную группу Движения за перестройку. В неё вошли тридцать пять человек. Семнадцать были членами Компартии Литвы.

Среди участников были Витаутас Ландсбергис, Ромуалдас Озолас и Казимира Прунскене.

Академия наук, созданная как республиканский институт советской системы, стала площадкой для новой политической организации.

Двадцать второго и двадцать третьего октября учредительный съезд Саюдиса прошёл во Дворце спорта в Вильнюсе.

По данным мандатной комиссии, участвовал тысяча двадцать один делегат и около четырёх тысяч гостей. Съезд принял программу из девяти разделов, устав и тридцать резолюций.

В документах стояли государственность, экономическая самостоятельность, язык, гражданство и суверенитет Литвы.

Устав создавал организационную структуру движения. Но формальная юридическая регистрация Саюдиса последовала только шестнадцатого марта восемьдесят девятого года — уже перед выборами народных депутатов СССР.

Не подполье

Здесь я отвожу самую эффектную версию.

Будто народные фронты Прибалтики с первого дня были замаскированными организациями выхода из СССР, которым перестройка только дала удобную вывеску.

Первые документы этого не подтверждают. Эстонский фронт возник под названием движения в поддержку перестройки и просил поддержки ЦК Компартии и Президиума Верховного Совета.

Латвийская программа прямо опиралась на решения Девятнадцатой партконференции и не претендовала на функции государственных органов.

Саюдис назывался Движением за перестройку; почти половина его первой инициативной группы состояла в Компартии.

Это не означает отсутствия идеи независимости у отдельных участников или медленной радикализации.

Означает одно: конечную программу девяностого года нельзя механически вклеивать в весну восемьдесят восьмого.

Политическая траектория тоже имеет даты.

Возражение: легальность была формальной

Есть встречный аргумент, и он серьёзнее предыдущего.

Легальность фронтов была формальной. По способу действия — да, конституционная; по содержанию требований — нет.

Достаточно перечитать латвийскую программу.

Превратить СССР из централизованной федерации в союз суверенных государств. Разграничить компетенции договором. Право вето по затрагивающим республику вопросам. Собственное гражданство. Прямые внешние связи.

Ни одно из этих требований не помещалось в действовавшую Конституцию СССР. Их исполнение означало не поправку, а замену конструкции союзного государства.

Значит, различие между «поддержкой перестройки» и «программой отделения» проходит не там, где его проводит первый документ движения. Форма была разрешённой, содержание — уже нет.

Признаю силу довода и отвечаю двумя уточнениями.

Первое. Требование союза суверенных государств не равно требованию выхода. Договорную федерацию обсуждал и сам центр: тот же предмет через два года лёг в основу ново-огарёвского процесса.

Программа Народного фронта Латвии осенью восемьдесят восьмого требовала другого распределения полномочий внутри Союза, а не его прекращения.

Второе. Формальность легальности проверяется поведением, а не текстом. Фронты не пошли ни в подполье, ни на улицу за властью. Они пошли на выборы и получили полномочия по действующим правилам.

Отсюда и второе замечание, уже не в пользу самих фронтов. Легальность была не единственным политическим режимом поздней перестройки и не нейтральной свободой для всех.

Более радикальные движения раньше ставили вопрос о независимости и имели иной доступ к печати, телевидению и официальным площадкам.

В Эстонии исследователи отмечают преимущество Народного фронта: доступ к массовой информации при изоляции части диссидентских групп.

Разрешённая форма оказалась двусторонней. Сначала она служила каналом расширения социальной опоры реформы; затем движение получило аудиторию, а аудитория — организацию.

Бюллетень

Самое важное произошло после съездов. Двадцать шестого марта тысяча девятьсот восемьдесят девятого года Саюдис участвовал в выборах народных депутатов СССР.

Из тридцати девяти поддержанных им кандидатов победили тридцать шесть.

Голос превращался в мандат внутри союзного законодательного механизма. Через год процесс перешёл на республиканский уровень.

К десятому марта девяностого года в Литве избрали сто тридцать три депутата Верховного Совета; сто два получили поддержку Саюдиса.

В Латвии Народный фронт и его сторонники получили большинство мандатов в Верховном Совете.

В Эстонии список Народного фронта получил сорок пять мест из ста пяти — больше любого другого списка. Эдгар Сависаар затем возглавил правительство.

Ни в одном случае движение не назначало себя властью. Оно вошло в существующий Совет через изменённые правила выборов и уже внутри государственного органа стало менять курс.

Что именно разрешили

Перестроечная легальность открыла пространство не только для речи. Она разрешила организацию: постоянный аппарат, местные группы, программу, прессу, кандидатов и дисциплину совместного решения.

Митинг может собрать сто тысяч человек и разойтись. Фронт способен на следующий день открыть штаб.

Через месяц — провести съезд. Через полгода — выставить кандидата. Через два года — сформировать большинство или крупнейшую фракцию в республиканском Совете.

Вот где проходит граница между общественным настроением и альтернативным политическим центром.

Называть фронты «альтернативной властью» уже осенью восемьдесят восьмого неточно: государственных полномочий у них ещё не было.

Они получили разрешённый механизм превращения массовой поддержки в будущие полномочия. И он сработал.

Три съезда

Второго октября Эстонский народный фронт принял программу в Таллине. Восьмого и девятого октября Народный фронт Латвии оформил программу в Риге.

Двадцать второго и двадцать третьего октября Саюдис сделал то же в Вильнюсе.

Все три движения возникли внутри перестройки, использовали официальные залы, печать, выборы и Советы — и получили собственный общественный мандат.

Государство разрешило форму, рассчитанную на участие общества в перестройке.

Но если разрешённая форма позволяет обществу выставить собственного кандидата, выиграть у партийного кандидата и провести своё решение через Верховный Совет — где заканчивается поддержка реформы и начинается другой источник власти?

Десятый материал сезона «Второй язык», всего 12.

В следующий раз — шесть республик вне бюллетеня: что именно показал референдум семнадцатого марта и почему список тех, кто его не проводил, важнее одной итоговой цифры.

---