Язык республики знала половина аппарата

С шестого по восьмое октября тысяча девятьсот двадцать четвёртого года Влас Чубарь докладывал пленуму ЦК КП(б)У об украинизации. Из пятисот девяноста девяти обследованных ответственных работников украинский язык знали триста два.

И сам Чубарь тут же оговорил качество этого знания. У большинства язык, по его выражению, лишь не был «китайской грамотой».

Центральный аппарат республики существовал уже несколько лет. Половина обследованных руководящих работников всё ещё не могла уверенно работать на языке большинства населения.

Это и есть предмет материала. Не национальное чувство как объяснение, а государственный аппарат и задача, которую ему поставили.

Апрель

Двадцать третьего апреля тысяча девятьсот двадцать третьего года Иосиф Сталин сделал на Двенадцатом съезде РКП(б) доклад о национальном вопросе.

Двадцать пятого апреля съезд принял резолюцию. В ней была перечислена не культурная программа вообще, а конструкция управления.

Органы национальных республик предлагалось строить преимущественно из местных людей, знающих язык, быт, нравы и обычаи соответствующих народов.

Отдельно требовалось принять законы, обеспечивающие употребление родного языка в государственных органах и учреждениях, обслуживающих местное население.

Смысл был сформулирован там же: преодолеть фактическое неравенство, которое сохранялось после провозглашённого юридического равноправия народов.

Мотив целиком из этой формулы я не вывожу. В документе одновременно стоят политика равенства, борьба с великорусским шовинизмом и задача приблизить аппарат к населению.

Но управленческая функция установлена прямо. Государственный орган должен быть понятен тому, кем он управляет.

С девятого по двенадцатое июня в Москве прошло Четвёртое совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей.

Десятого июня Сталин докладывал уже не принцип, а практические мероприятия. Двенадцатого совещание приняло резолюцию об исполнении решений съезда.

На этой ступени коренизация перестаёт быть словом. Она раскладывается на кадры, язык государственного аппарата, школу, печать и подготовку местных работников.

Украина

Первого августа тысяча девятьсот двадцать третьего года ВУЦИК и Совнарком Украинской ССР приняли постановление о равноправии языков и содействии украинскому языку.

Центральные учреждения должны были переходить на украинское делопроизводство. Местные органы обязаны были учитывать язык большинства населения своей территории.

Гражданин получал возможность обращаться в государственный орган на своём языке и получать ответ на языке обращения.

Но через год Чубарь показал, насколько далеко нормативный текст ушёл вперёд от аппарата.

Он перечислил нехватку подготовленных работников, несовершенные словари, слабую подготовку преподавателей и недостаток учебников.

Ещё хуже было с руководящим слоем. Низовые служащие осваивали язык быстрее начальников, а серьёзные доклады продолжали готовить через переводчиков.

Чубарь сформулировал задачу предельно функционально: язык должен стать понятным большинству населения, чтобы через него вести работу в массах.

Здесь я ставлю границу. Из этой фразы следует способ управления. Из неё не следует, что культурный результат был только прикрытием и никого не интересовал.

Тридцатого апреля тысяча девятьсот двадцать пятого года ВУЦИК и Совнарком потребовали завершить перевод советского аппарата на украинское делопроизводство.

Срок назначили на первое января следующего года. Проверять исполнение должна была Рабоче-крестьянская инспекция.

К этому времени Эммануила Квиринга во главе республиканской партии сменил Лазарь Каганович.

Государственную комиссию по украинизации аппарата возглавлял Чубарь. В партийной работе участвовали Николай Скрыпник и Александр Шумский.

Христиан Раковский к тому времени уже не руководил Совнаркомом республики, но именно при нём начиналось оформление курса после решений Двенадцатого съезда.

Григорий Петровский оставался председателем ВУЦИК.

Белоруссия

Пятнадцатого июля тысяча девятьсот двадцать четвёртого года вторая сессия ЦИК Белорусской ССР приняла постановление о практических мероприятиях национальной политики.

Среди проводников курса были председатель ЦИК Александр Червяков и нарком просвещения Всеволод Игнатовский.

Программа включала белорусский язык в образование, подготовку преподавателей, издательское дело и перевод государственного аппарата.

Одновременно ставилась кадровая задача: выдвигать на ответственную партийную, советскую, профессиональную и общественную работу белорусов.

Внутри одного постановления снова соединены язык и человек, который на нём работает.

Это важно для проверки украинского случая. Если бы речь шла только об особой уступке Киеву, белорусская конструкция не должна была бы повторять её почти теми же инструментами.

К тысяча девятьсот двадцать восьмому году около восьмидесяти процентов школ республики вели обучение на белорусском языке.

И это сильный контрдовод моему узлу. Политика не просто делала аппарат понятным населению — она выращивала национальную школу, литературу и кадровую среду.

Поэтому формулу «коренизация была только административной технологией» я отвожу. Документы такого сужения не позволяют.

Но не проходит и обратная формула — будто центр лишь уступил уже готовому национальному требованию.

Решения принимали партийные и государственные органы, сроки назначали сверху, кадры считали, язык делопроизводства предписывали, исполнение проверяли комиссиями.

Поворот

Двадцать четвёртого января тысяча девятьсот тридцать восьмого года Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о ликвидации национальных школ и национальных отделений в школах.

В тот же день отдельным решением ликвидировались национальные районы и сельсоветы. Институциональная рамка двадцатых годов явно сокращалась.

Тринадцатого марта Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и областей.

Документ подписали Вячеслав Молотов и Иосиф Сталин.

Русский язык объяснялся как средство связи между народами Союза, доступа к науке и технике и подготовки к службе в Красной армии.

Это уже другая задача сборки. Не только аппарат должен говорить с местным населением; население должно получить общий язык для работы внутри всего государства.

Но здесь находится соблазнительная деталь, которую я не провожу.

Фраза «в тысяча девятьсот тридцать восьмом национальную школу перевели на русский язык» слишком удобна и документу противоречит.

Мартовское постановление отдельно предупреждало: родной язык остаётся основой преподавания, а превращать русский из предмета изучения в язык преподавания неправильно.

Значит, поворот был реальным, но не таким простым, как его часто рисуют. Общий язык усиливали, не отменяя одной строкой титульные языки республик.

Что именно построили

Четыре проверки дают одну конструкцию.

В апреле тысяча девятьсот двадцать третьего года центр потребовал местный кадр и местный язык. На Украине это превратили в язык делопроизводства и кадровую проверку.

В Белоруссии тот же принцип связал аппарат, школу и выдвижение национальных работников. Через пятнадцать лет центр добавил обязательный общий язык и сократил часть отдельных национальных институтов.

Функция менялась вместе с задачей государства.

Сначала требовалось сделать власть своей и понятной после имперского распада и гражданской войны. Позже — связать выросшие республиканские системы общим языком.

Причинной стрелки от первой конструкции к национализму конца советского периода я не рисую. Для неё нужны другие документы и другой временной ряд.

Не знаю я и главного количественного ответа: сколько работников союзного и республиканского аппарата реально владели местными языками по всему СССР.

Сводного сопоставимого подсчёта я не установила. Есть республиканские обследования, ведомственные отчёты и отдельные годы — общего счёта нет.

Поэтому число Чубаря остаётся тем, чем оно было в его докладе: снимком одного аппарата в один момент, а не статистикой всего Союза.

Если в тысяча девятьсот двадцать четвёртом году из пятисот девяноста девяти ответственных работников украинский знали триста два, какую именно проблему решала коренизация — национального чувства или управляемости государства?

Второй материал сезона «Второй язык», всего 12.

В следующий раз — линии на карте Средней Азии: кто в тысяча девятьсот двадцать четвёртом году проводил административные границы, которые через семьдесят лет стали государственными.

---