Пятеро сыновей в одном доме

Степан, двадцать второй год рождения. Владимир, двадцать четвёртый. Алексей, двадцать пятый. Вано, двадцать седьмой. Серго, двадцать девятый.

Пятеро сыновей за семь лет.

Трое из пяти станут военными лётчиками. Один из троих не вернётся.

Сначала — граница

Этот материал я обязана начать с признания, а не с факта.

О женщине, которая родила и вырастила этих пятерых, документов почти нет.

Всё, что о ней известно, идёт через мемуары мужа и старшего сына и через семейный круг. Это источник заинтересованный по определению: люди пишут о матери и жене. Они не лгут — но и не проверяются ничем, кроме друг друга.

Ни личного дела, ни трудовой биографии, ни партийных документов Ашхен Туманян я не нашла. Ищу в тифлисских и ереванских фондах и, если найду, вернусь к этой теме отдельно.

Поэтому я меняю предмет разбора и говорю об этом прямо, а не задним числом.

Материал не о ней. Он о доме — о том, как устроена семья человека, четыре десятилетия просидевшего в высшем руководстве страны, и что стало со вторым поколением.

Достраивать её портрет догадками я не стану. Это было бы легко, красиво и нечестно.

Что известно о ней самой

Немного, и я выкладываю это целиком, чтобы вы видели весь объём.

Ашхен Лазаревна Туманян родилась одиннадцатого декабря тысяча восемьсот девяносто шестого года в Тифлисе, в семье мелкого чиновника.

Окончила тифлисскую армянскую женскую среднюю школу. Готовилась к педагогической работе.

Анастасу Микояну она приходилась троюродной сестрой; познакомились они в годы его учёбы, когда он жил в доме Туманянов.

Брак — двадцать первый год.

Умерла в тысяча девятьсот шестьдесят втором. Муж в это время находился на Кубе.

Всё.

Есть ещё утверждение, что до замужества она рано включилась в партийную работу, а после двадцать первого года от политики отошла. Оно повторяется в справочных статьях, но восходит к тому же семейному кругу. Подтверждения ему у меня нет, а для сезона это утверждение несущее — потому что если ранняя партийная работа была, перед нами восьмой случай самостоятельной биографии, а если её не было, перед нами первый случай обратного.

Я не знаю, какой это случай. И пока не знаю, говорить не буду.

Дом

Зато о доме известно много, и он устроен любопытно.

Пятеро сыновей идут почти подряд: двадцать второй, двадцать четвёртый, двадцать пятый, двадцать седьмой, двадцать девятый. Старший рождается в Тифлисе, младшие уже в Москве.

И у этого дома оказывается специализация. Авиация.

Степан — лётчик-истребитель на фронте, затем лётчик-испытатель: три с половиной тысячи часов налёта, сто два освоенных типа летательных аппаратов, заслуженный лётчик-испытатель СССР с шестьдесят третьего, Герой Советского Союза с семьдесят пятого, генерал-лейтенант авиации, кандидат технических наук.

Алексей — с сорок третьего лётчик-истребитель, войну прошёл, дослужился до генерал-лейтенанта авиации, командовал военно-воздушными силами округа.

Вано окончил Академию имени Жуковского и стал инженером: ведущий инженер по лётным испытаниям, ведущий конструктор по истребителям семейства МиГ-двадцать один и по МиГ-двадцать три, с семьдесят третьего заместитель главного конструктора по МиГ-двадцать девять.

Серго — единственный, кто в авиацию не пошёл; стал историком.

И над всем этим — родной брат отца, Артём Иванович Микоян, в тридцатые годы учившийся на инженерном факультете Военно-воздушной академии, а потом давший первую букву в марке «МиГ».

Обратите внимание, чего в этом перечне нет.

В нём нет ни одной партийной должности. Ни одного секретарства, ни одного наркомата, ни одного места в аппарате. Дом человека, сорок лет просидевшего в Политбюро, произвёл трёх лётчиков, одного конструктора и одного историка.

Восемнадцатое сентября сорок второго

Владимиру в сорок первом году было семнадцать. Он окончил девять классов и добился зачисления в Качинскую военную авиашколу — с девятью классами.

Летом сорок второго — Сталинград, полк, сформированный Василием Сталиным. Осваивал Як-один и «Харрикейн». Старший лейтенант, адъютант эскадрильи.

Восемнадцатого сентября сорок второго года его сбили в воздушном бою в районе Котлубани. Ему было восемнадцать.

Место падения самолёта не нашли. Могилы нет.

Теперь о привилегиях — обе стороны

Здесь легко соскользнуть в одну из двух неправд, и я постараюсь не соскользнуть ни в одну.

Первая неправда — что привилегий не было. Были. Семнадцатилетнего мальчика с девятью классами берут в военную авиашколу. Служит он в полку, который формировал сын Сталина. Ни то, ни другое не устраивается само по себе для сына машиниста или ткачихи.

Вторая неправда — что привилегии определяли исход. Не определяли. Восемнадцатого сентября сорок второго года в воздухе над Котлубанью не было никакого Политбюро.

Из пяти сыновей члена высшего руководства трое пошли в боевую авиацию — не в тыловые управления, не в дипломатию, не в аппарат. Один погиб в восемнадцать лет, и тела не нашли.

Это и есть весь ответ на вопрос о том, конвертировалось ли положение отца в безопасность детей. Оно конвертировалось в доступ. Оно не конвертировалось в защиту.

Чего я не знаю

Первое и главное: была ли у Ашхен Туманян собственная партийная работа до двадцать первого года. Ищу.

Второе: где она работала и работала ли после замужества. Формула «посвятила себя семье» — семейная, а не документальная, и я её не подтверждаю.

Третье: точная дата смерти. Часть источников даёт пятое ноября шестьдесят второго, часть — только год.

Материал вышел о доме, а не о хозяйке. Это не выбор темы, это признание поражения — источники молчат, и я не стала заполнять молчание собой.

Что дальше

Из этого дома выходит следующий вопрос сезона.

Ашхен Туманян за сорок лет не появилась ни на одной государственной фотографии, ни в одной поездке, ни на одном приёме. Публичной роли у неё не было вовсе.

А через два года после её смерти рядом с новым главой государства за границей начнёт систематически появляться женщина — впервые в советской практике.

Послезавтра: крестьянская дочь из Люблинской губернии, которая в двадцатом году вела отдел по работе среди женщин в ЦК компартии Западной Украины, а через сорок лет сидела за одним столом с американским президентом.

Седьмой материал сезона «Вожди и их жёны», всего 12.

В следующий раз — женщина, которая вела отдел по работе среди женщин и владела польским, когда её будущий муж ещё работал на руднике.

---