Она вела отдел по работе среди женщин, когда он ещё работал на руднике

В январе двадцатого года она вступила в партию — подпольно. В июне двадцатого её направили агитатором на Польский фронт: свободно владела польским.

В том же двадцатом заведовала отделом по работе среди женщин в ЦК компартии Западной Украины.

Совместная жизнь с Никитой Хрущёвым, работником Петровского рудника Юзовского округа, началась через четыре года.

Двадцатый год

Нина Петровна Кухарчук родилась четырнадцатого апреля тысяча девятисотого года в селе Василев Томашевского уезда Люблинской губернии — в Царстве Польском, на самом западном краю империи. Родители — крестьяне Пётр Васильевич Кухарчук и Екатерина Григорьевна Бондарчук.

В девять лет — сельская школа. В двенадцать её отправляют к родственникам в Люблин, в гимназию. Дальше на казённый счёт — холмское Мариинское женское училище. С ним она эвакуируется в Одессу и работает в его канцелярии.

Крестьянская дочь, доучившаяся до гимназии и училища. В её поколении и в её губернии это редкость, и получена она не даром: казённый счёт означал конкурс.

Часть источников называет её и секретарём ЦК компартии Восточной Галиции. Утверждение сильное, документа под ним я не нашла и повторять его как факт не стану.

Осенью двадцатого — Коммунистический университет имени Свердлова. В двадцать втором едва не умерла от сыпного тифа.

Следующие пятнадцать лет

Двадцать шестой год — Коммунистическая академия имени Крупской, отделение политической экономии. Затем преподаватель Киевской межокружной партийной школы.

Двадцать девятый — рождается дочь Рада.

Тридцатый — переезд в Москву. Московский электрозавод имени Куйбышева: член парткома, руководит отделом агитации и пропаганды. Директором завода в это время Николай Булганин — будущий председатель Совета министров СССР.

На заводе она проработала до тридцать пятого, до рождения сына Сергея.

Итого к тридцать пятому году: пятнадцать лет партийного стажа, два учебных заведения после училища, фронтовая работа, отдел в ЦК республиканской компартии, преподавание в партшколе, партком крупного московского завода.

Её муж к тридцать пятому году только становится первым секретарём Московского горкома. Кандидатом в члены Политбюро он станет в январе тридцать восьмого, членом — в марте тридцать девятого.

То есть её партийный стаж старше его высшего статуса на восемнадцать лет.

Что было дальше

Тридцать первого марта пятьдесят восьмого года она впервые выехала за границу — в Венгрию.

Дальше по годам: США — пятьдесят девятый; Австрия — шестидесятый и шестьдесят первый; Франция и Чехословакия — шестидесятый; Югославия — шестьдесят третий; Объединённая Арабская Республика, Швеция, Норвегия и Дания — шестьдесят четвёртый.

Одиннадцать стран за семь лет. Документы об этих поездках отложились в личном фонде Хрущёва в архиве социально-политической истории — фонд триста девяносто седьмой.

Главная поездка — американская: с пятнадцатого по двадцать седьмое сентября пятьдесят девятого года, тринадцать дней.

Делегация летела на Ту-сто четырнадцать — машине, сделанной на базе стратегического бомбардировщика Ту-девяносто пять и способной пройти от Москвы до Вашингтона без дозаправки.

Маршрут: Вашингтон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Де-Мойн и Эймс в Айове, Питтсбург. Девятнадцатого, двадцатого и двадцать первого сентября — Калифорния. Двадцать второго и двадцать третьего — Айова: завод сельскохозяйственного машиностроения, мясокомбинат, торговая палата, ферма кукурузовода Рокуэлла Гарста. Двадцать четвёртого — возвращение в Вашингтон. Двадцать пятого, двадцать шестого и двадцать седьмого — Кэмп-Дэвид.

Встречи: президент Эйзенхауэр, вице-президент Никсон, генеральный секретарь ООН Хаммаршельд, губернатор Нью-Йорка Рокфеллер, губернатор Пенсильвании Лоренс. Выступления в Национальном клубе печати в Вашингтоне и в экономическом клубе Нью-Йорка.

Визит состоялся через два месяца после приезда Никсона в СССР.

И вот что в нём было беспрецедентным. Хрущёв прибыл с женой и взрослыми детьми, тогда как советские должностные лица с семьями не ездили вообще — ни по стране, ни за границу.

Менялась не мода на жён. Менялось представление о том, что такое государственный визит.

Сравнение, которого не было

Про эту поездку до сих пор пишут, что Нина Петровна проигрывала Жаклин Кеннеди.

Проверяется одной датой.

Визит — сентябрь пятьдесят девятого. Жаклин Кеннеди стала первой леди двадцатого января шестьдесят первого — через шестнадцать месяцев. В Вашингтоне в пятьдесят девятом Хрущёвых принимали Дуайт и Мейми Эйзенхауэр.

Сравнения, о котором столько написано, физически не происходило. Оно сконструировано задним числом, чтобы получилась картинка «безвкусная советская тётка против иконы стиля».

Современники поездки зафиксировали другое: свободный английский, знание экономики, умение вести беседу. Одевалась она просто и намеренно.

Об английском отдельно. В её биографии он появляется пятым — после украинского, русского, польского и французского — и появляется во взрослом возрасте, у женщины с образованием по политэкономии. Это не светский навык, а продолжение учёбы, начатой в холмском училище.

Была ли она политиком

Нет.

Ни должности, ни полномочий, ни протокольного статуса — потому что такой должности в советской конструкции не существовало вовсе, и об этом будет отдельный материал через две публикации.

Она сопровождала, присутствовала, разговаривала, производила впечатление.

Ни одного решения, принятого при её участии, назвать нельзя — документов, где она фигурировала бы как участник, нет.

Публичность и влияние здесь разведены до предела. Её знал весь мир, и она не решала ничего.

При этом собственная профессиональная биография у неё была, и по объёму она превосходит публичную: пятнадцать лет работы против семи лет поездок.

Помнят вторые семь.

Про штамп

Теперь то, чего я не знаю.

Считается, что брак Хрущёвых зарегистрировали в шестьдесят пятом, после отставки: при переоформлении документов обнаружилось, что регистрации не было.

Версия воспроизводится единообразно, но восходит к семейной мемуарной линии. Записи актов гражданского состояния я не видела. Версия существует; подтверждения ей у меня нет.

Твёрдо другое: совместная жизнь с двадцать четвёртого года, двое общих детей, общее хозяйство, сорок лет. Умерла она тринадцатого августа восемьдесят четвёртого, пережив мужа на тринадцать лет.

И тут возвращается то, с чего начинался сезон. В декрете восемнадцатого декабря семнадцатого года есть статья, по которой люди, уже состоящие в браке, могли подать заявление о том, что состоят в нём с такого-то времени. Отсутствие штампа в двадцатых и тридцатых не было ни аномалией, ни небрежностью: государство само предусмотрело, что бумага может появиться позже факта.

Семья в первые советские десятилетия определялась не документом. Через сорок лет документ понадобился — и это сюжет о том, как менялось государство, а не эти двое.

Что дальше

Публичная роль появилась — и не стала должностью. Собственная профессия была — и её не помнят.

Теперь возьмём противоположный случай при том же устройстве.

Послезавтра: человек руководил сверхдержавой восемнадцать лет и двадцать семь дней, а его жена не появлялась рядом. И вокруг неё выросла легенда о происхождении, которую я разберу не с генеалогии, а со строевой записки сорок пятого года и послужного списка одного генерал-полковника.

Восьмой материал сезона «Вожди и их жёны», всего 12.

В следующий раз — восемнадцать лет и двадцать семь дней во главе сверхдержавы, за которые его жена не заняла ни одной должности.

---