Она была заместителем наркома. Её помнят как жену Ленина

Двадцать шестого декабря тысяча девятьсот девятнадцатого года Совнарком принял декрет о ликвидации безграмотности среди населения РСФСР. Всё население от восьми до пятидесяти лет, не умеющее читать или писать, обязывалось обучаться грамоте — на родном языке или на русском, по выбору.

Обучающимся сокращали рабочий день на два часа с сохранением заработной платы. Под занятия разрешалось занимать народные дома, клубы, церкви, частные дома и помещения на фабриках.

Исполнение возложили на Внешкольный отдел Наркомата просвещения, а затем на созданный на его базе Главполитпросвет.

Внешкольный отдел с декабря семнадцатого года возглавляла она. Главполитпросвет с двенадцатого ноября двадцатого — тоже она.

Спросите любого, кем была Надежда Крупская. Вам ответят: женой Ленина.

До семнадцатого года

Дворянка по бумагам: оба родителя рано осиротели и воспитывались на казённый счёт.

Восемьдесят седьмой — окончила частную женскую гимназию княгини Оболенской с золотой медалью, получила диплом домашней наставницы и осталась преподавать там же.

Восемьдесят девятый — Бестужевские курсы, брошенные меньше чем через год. Немецкий выучила, чтобы читать Маркса в подлиннике.

Дальше пять лет вечерне-воскресной школы за Невской заставой: практическая работа со взрослыми рабочими, которых учили читать.

Отметьте это до всякой политики. Педагогику она не получила вместе с должностью в двадцатом году — она пришла в неё в восемьдесят седьмом, за тридцать три года до Главполитпросвета и за тридцать два до декрета о безграмотности.

Девяносто девятый — первая книга, «Женщина-работница»: об условиях жизни трудящихся женщин России и о воспитании детей рабочих.

Женщина, которую весь двадцатый век будут описывать через мужа, начала печататься с книги о работницах.

Девяносто шестой — арест по делу «Союза борьбы», ссылка. Дальше эмиграция: секретарь редакции «Искры», секретарь заграничных партийных органов, переписка с организациями внутри России.

Пятнадцатый год — работа «Народное образование и демократия». До всякой власти.

Масштаб задачи

Чтобы понять, чем она занималась с семнадцатого года, нужны цифры по стране.

По летней переписи семнадцатого года, проведённой Временным правительством, даже в европейской части России неграмотными были двадцать пять процентов мужчин. В Сибири и на национальных окраинах доля неграмотных доходила до девяноста пяти процентов.

Женщин, как я показывала в третьем материале, считали отдельно и везде хуже.

Девятнадцатого июля двадцатого года Совнарком создал Всероссийскую чрезвычайную комиссию по ликвидации безграмотности при Наркомпросе, постановления которой были обязательными.

Норма была установлена жёстко: каждый населённый пункт, где насчитывалось больше пятнадцати неграмотных, обязан был иметь школу грамоты — ликпункт со сроком обучения три-четыре месяца. К осени двадцатого силами комиссии курсы ликвидаторов работали в двадцати шести губерниях.

В двадцать втором Первый Всесоюзный съезд по ликвидации неграмотности постановил обучать в первую очередь рабочих восемнадцати — тридцати лет и увеличил срок с трёх-четырёх месяцев до семи-восьми. Двадцать девятого января двадцать четвёртого XI Всероссийский съезд Советов назначил крайним сроком полной ликвидации неграмотности десятую годовщину Октября.

Осенью двадцать третьего создано добровольное общество «Долой неграмотность». К концу года в нём свыше ста тысяч членов, в двадцать четвёртом — более полумиллиона при одиннадцати тысячах ликпунктов, к тридцатому — около трёх миллионов членов и двести тысяч ячеек. За тринадцать лет существования, с двадцать третьего по тридцать шестой, члены общества обучили около пяти миллионов человек.

Возглавил общество Михаил Калинин — председатель ЦИК, муж героини предыдущего материала.

Общий результат первой пятилетки, по сводке «Народного образования в РСФСР»: грамоте обучено сорок — сорок пять миллионов взрослых. К тридцать шестому году читать и писать умели больше восьмидесяти процентов населения против двадцати семи в тринадцатом.

Сорок миллионов человек. Больше, чем население тогдашней Польши.

Не она это сделала — это сделало государство. Но ведомство, через которое шла организационная работа, десять лет возглавляла она.

Должности

С семнадцатого года — член коллегии Наркомата просвещения. С декабря семнадцатого — заведующая Внешкольным отделом: образование взрослых, библиотеки, клубы.

Двенадцатого ноября двадцатого — председатель Главполитпросвета. В комитете отделы: библиотечный, художественный, национальных меньшинств, музеев и охраны памятников, кино и фотографии. Заместитель — Максимовский, в коллегии представители ЦК, Политуправления армии и профсоюзов.

Третьего ноября двадцатого — декрет о централизации библиотечного дела в РСФСР: библиотеки страны сводятся в единую сеть под руководством Наркомпроса. Автором декрета называют её.

С двадцать девятого года и до смерти в тридцать девятом — заместитель народного комиссара просвещения РСФСР. Десять лет.

Параллельно: член Центральной контрольной комиссии, затем член ЦК.

Десять томов педагогических сочинений, изданных Академией педагогических наук: дошкольное воспитание, внешкольная работа, детское движение, политпросвет, семья и быт.

Цена, которую я не смягчаю

Теперь то, что в апологетических текстах о ней пропускают. Источник здесь не оппозиционный — справка Президентской библиотеки.

Она была активным сторонником цензуры и антирелигиозной пропаганды и составляла списки литературы, признанной идеологически вредной и подлежащей изъятию из библиотек.

Тот же человек, который свёл библиотеки страны в единую сеть, определял, чего в этой сети не будет.

Это одно решение, а не два. Централизованная система разносит книгу по стране и она же позволяет изъять книгу по всей стране одним распоряжением. Крупская пользовалась обеими возможностями и противоречия здесь не видела.

Оправдывать это задачами эпохи не стану. Превращать в приговор всей её работе — тоже. То и другое сделано одним человеком в одной должности.

И ещё. В двадцать пятом — двадцать шестом годах она примкнула к «новой оппозиции» Зиновьева и Каменева, затем вышла из неё и призывала поддерживать ЦК. В тридцатые была практически отстранена от работы в Наркомпросе и занималась почти исключительно библиотечными вопросами.

Последнее десятилетие её жизни — должность заместителя наркома при суженных полномочиях.

Умерла двадцать седьмого февраля тридцать девятого, на следующий день после семидесятилетия. Прах в Кремлёвской стене.

Почему её помнят иначе

Умысла в подмене нет, требуется краткость.

«Жена Ленина» — два слова. «Заместитель наркома просвещения РСФСР, председатель Главполитпросвета, автор декрета о централизации библиотечного дела, десять томов педагогических сочинений» — строка, которая не помещается в подпись под фотографией.

Второе обстоятельство горше. После двадцать четвёртого года значительная часть написанного ею — тексты о Ленине: воспоминания, статьи, предисловия, выступления. Пятнадцать лет она добровольно закрепляла его образ.

Её собственный труд вытеснил из памяти всё остальное, что она сделала.

Третье: разделять её и мужа советской традиции было нечем. Отдельных публичных ролей у пары не было, они сорок лет работали в одном деле. Там, где нет расхождения, память сливает двоих в одного — и слитый образ носит имя более известного.

Чего в этом материале нет

Личную историю Крупской, Ленина и Арманд я здесь не разбираю.

Не потому, что тема запретна. Потому что она не отвечает ни на один вопрос, ради которого написан материал. Декрет двадцать шестого декабря девятнадцатого, сорок миллионов обученных, десять томов и списки изъятых книг существуют независимо от того, как складывались отношения трёх человек.

Что дальше

Собственная государственная биография может быть документирована до последней даты — и всё равно проиграть семейному статусу в памяти.

Случай Крупской осложнён тем, что она сама участвовала в вытеснении.

Значит, нужен случай чище: женщина, не написавшая о муже ни строчки, чья самостоятельность измеряется указом Президиума Верховного Совета.

Послезавтра: девятнадцатое января тридцать девятого года, разделение наркомата на три — и папиросница с екатеринославской табачной фабрики во главе одного из них.

Четвёртый материал сезона «Вожди и их жёны», всего 12.

В следующий раз — разделение наркомата пищевой промышленности на три и путь от папиросной фабрики до народного комиссара.

---