Набережная

Смирна была европейским городом. Веками там бок о бок жили греки, турки, армяне и евреи. Банки, фабрики, консульства, театры, набережная.

В сентябре двадцать второго года всего этого не стало за несколько дней.

Как это шло

Шестого сентября в город вошла отступающая греческая армия. Через сутки она закончила эвакуацию, забрав все наличные суда. В городе, кроме местных греков и армян, скопились беженцы из захваченных районов Ионии.

Девятого сентября в Смирну вступила турецкая армия.

Тринадцатого сентября турецкие солдаты облили бензином и подожгли здания в армянском квартале — выждав, когда задует сильный ветер со стороны мусульманского квартала. Потом стали обливать бензином христианско-европейскую часть, в том числе перед американским консульством.

Пожар шёл несколько дней и уничтожил христианскую часть города.

Спасаясь от огня, люди сошлись на набережную. Турецкие солдаты оцепили её и оставили беженцев без пищи и воды.

Многие умирали от голода и жажды. Другие бросались в море.

Чтобы заглушить крики, на набережной постоянно играл турецкий военный оркестр.

Корабли

В гавани стояли суда союзных держав. Британские, французские, итальянские, американские.

Большинство, сославшись на нейтралитет, не взяло на борт ни одного человека.

Свидетельство приводится в записках очевидцев и в донесениях американского консула Джорджа Хортона: с одного из кораблей вытащили из воды плывших к нему людей — и, согласно приказу сохранять нейтралитет, вернули их турецким солдатам на берег, на верную смерть.

По тому же приказу солдаты и офицеры всех наций стояли в стороне, когда турецкие солдаты били прикладами женщин, пытавшихся добраться до своих детей, кричавших за оцеплением.

Хортон написал потом, что преступно было не выработать за века цивилизации способа предотвращать такие приказы — и что весь мир несёт за это ответственность.

Два исключения

Их было ровно два, и оба стоит назвать поимённо.

Японские суда выбрасывали за борт весь свой коммерческий груз — чтобы освободить трюмы и взять на борт как можно больше людей. Не по приказу и не за деньги. Товар, за который они отвечали перед хозяевами, ушёл в воду, а на его место встали умирающие горожане.

Американский пастор Эйса Дженнингс, сотрудник ИМКА, добился отправки наскоро собранной греческой флотилии. Двадцать третьего сентября она пришла в порт под охраной американских судов.

Турецкие власти объявили, что все беженцы должны покинуть Смирну до первого октября.

Только после резни Красный Крест зарегистрировал около четырёхсот тысяч беженцев.

Что осталось

Христианской Смирны не стало. Не «уменьшилась» и не «сменила состав» — не стало.

Город с банками, консульствами и театрами перестал существовать вместе со своим населением и на десятилетия вернулся в состояние, из которого выбирался триста лет.

Это и есть цена мандата, выданного в мае девятнадцатого года под прикрытием союзных флотов. Флоты, кстати, были в гавани и в сентябре двадцать второго.

Те же самые.

Чанак

Дальше — уже не про Малую Азию.

В сентябре — октябре двадцать второго разразился Чанакский кризис: британские войска у проливов оказались перед перспективой войны с Турцией, на которую не согласились ни доминионы, ни Франция.

Девятнадцатого октября двадцать второго года Ллойд Джордж ушёл в отставку.

Премьер, лично продвинувший высадку в Смирне пятнадцатого мая девятнадцатого года, потерял пост из-за её последствий через три года и пять месяцев.

Ни один из трёх закавказских премьеров, чьи государства были признаны по его представлению, к этому моменту не находился на территории собственной страны.

Лозанна

Счёт закрыли двумя документами.

Тридцатого января двадцать третьего года подписали конвенцию об обмене населением. Обменяли более миллиона греков — турецких подданных — и пятьсот тысяч турок — греческих подданных. Исключили только греков Константинополя и мусульман Западной Фракии.

Так завершилось греческое присутствие в Малой Азии.

Двадцать четвёртого июля двадцать третьего года подписали Лозаннский мирный договор, отменивший Севр.

Он отменил, в частности, предусмотренные Севром границы Армении, определённые арбитражем президента Вильсона.

И к нему приложили декларацию об амнистии, предоставлявшую иммунитет за преступления, совершённые с четырнадцатого по двадцать второй год.

Прочтите три строки подряд.

Смирнский мандат отменён. Армянское присуждение отменено. Ответственность за то, что происходило между четырнадцатым и двадцать вторым годом, снята.

Итог

Ни нефти, ни губернских границ, ни трёх враждующих республик — а результат тот же.

Мандат выдан. Гарантия не выдана. Обязанность удерживать возложена на получателя. Профессиональное возражение о невозможности удержания сделано письменно и перекрыто. Поддержка отозвана по обстоятельствам, к предмету отношения не имеющим. Итог оформлен договором, отменяющим первоначальную выдачу и амнистирующим последствия.

Разница с Закавказьем только в масштабе исхода: полтора миллиона человек против сотен тысяч.

Всё, что Севр выдал, Лозанна забрала. Выдавала одна рука — и та же рука забрала.

Британская политика в Закавказье не была закавказской.

Она была нормальной.

От себя

Я часто бываю у друзей в Западной Фракии, в районе Кавалы.

Долго не задумывалась, почему у стольких греческих селений там названия с приставкой «Неа» — Новая. Неа Смирни, Неа Иония, Неа Каравли, Неа Перамос.

Потом дошло.

Это не про новизну. Это переселенцы двадцать третьего года дали своим новым посёлкам имена тех мест, откуда их вывезли. Чтобы название осталось хотя бы так.

Сто лет прошло. Приставка стоит.

Люди, которых меняли по конвенции, как товар по описи, единственным доступным им способом отказались признать, что тех городов больше нет.

Что дальше

Ни одна из границ, нарезанных конференциями девятнадцатого и двадцатого годов, не простояла трёх лет. Ни смирнская, ни севрская армянская, ни карсская, ни батумская, ни борчалинская.

Какие простояли и почему — оставшиеся материалы.

Первый из них, послезавтра, — про два документа, подписанных в один день второго декабря двадцатого года. И про четверых, которые до второго декабря не дожили.

Семнадцатый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — два документа, подписанных в один день второго декабря двадцатого года: один сокращал армию, другой отдавал власть.

---