Та же рука

Три тысячи лет греки жили на этом берегу.

Полтора миллиона человек переехали за один сезон — по конвенции, подписанной в швейцарском городе.

Зачем этот материал в закавказском сезоне

У читателя, дошедшего до шестнадцатого материала, есть к сезону одно серьёзное возражение, и я хочу снять его прямо, а не оставлять висеть.

Возражение такое: британское поведение в Закавказье объясняется закавказской спецификой. Нефть, мусульманский фактор, близость Персии и Индии, три враждующие республики. Особые обстоятельства — особое поведение.

Снять это можно единственным способом — показать ту же механику там, где ни одного из этих обстоятельств нет.

Малая Азия девятнадцатого — двадцать второго годов даёт такой случай в чистом виде. Ни нефти, ни спорных губернских границ, ни трёх взаимно враждебных республик. Есть государство с трёхтысячелетним присутствием на побережье, есть выданный ему мандат и есть держава, этот мандат выдавшая.

Результат совпадает до деталей.

Пятнадцатое мая

Пятнадцатого мая девятнадцатого года греческая армия высадилась в Смирне под прикрытием союзных флотов.

Решение продвигал лично премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж.

Севрский договор десятого августа двадцатого года закрепил конструкцию: Смирна с округом передавалась под греческое управление на пять лет, потом плебисцит.

Тем же договором, в том же тексте, в тот же день определялись границы Армении — по арбитражу президента Вильсона, в вилайетах Ван, Битлис, Эрзурум и Трапезунд.

Оба решения приняты одной конференцией. Дальше их судьбы расходятся только по датам.

Кто это придумал

Идею греческого мандата в Смирне продвигал не греческий премьер, а британский.

Элефтериос Венизелос действительно её принял и на ней настаивал — но предложение и политическое прикрытие пришли из Лондона, и без них никакой высадки в мае девятнадцатого не было бы.

Это надо зафиксировать до всякого разбора, потому что дальше вся ответственность за катастрофу будет возложена на греческую сторону, и возложена не без оснований: воевала она, отступала она, и население вывозили тоже её.

Но решение о том, что греческая армия высадится в Малой Азии, принимали не в Афинах.

Мандат без гарантии

Конструкция начала рассыпаться раньше, чем была подписана.

Севр подписало правительство султана, реальной властью не обладавшее. Действительной силой в Анатолии было Великое национальное собрание в Анкаре, Севр отвергавшее.

В декабре двадцатого в Грецию вернулся король Константин — и это дало Франции и Италии основание свернуть поддержку. К двадцать второму Франция признала правительство Кемаля, а Британия, Франция и Италия совместно предложили план вывода греческих войск.

Схема опознаётся с первого взгляда.

Государство получает территорию по решению конференции. Удерживать её обязано собственными силами. Держава, выдавшая решение, оставляет за собой право отозвать поддержку по обстоятельствам, к самой территории отношения не имеющим.

Ровно так же в апреле девятнадцатого британское командование передало Карсскую область Армении. Ровно так же в январе того же года оно утвердило генерал-губернатора в Карабахе.

И обе выдачи пережили своего гаранта.

Возражение полковника

Летом двадцать первого греческая армия действовала успешно. Десятого марта началось наступление, с двадцать седьмого июня по десятое июля взяты Афьон-Карахисар, Кютахья и Эскишехир. Кемаль отвёл войска за Сакарью, окружения избежав.

На совещании в Кютахье обсуждали, идти ли на Анкару.

Против выступил полковник Спиридонос, указав на неразрешимые проблемы снабжения.

Масштаб предприятия к этому моменту: пять тысяч пятьсот офицеров и сто семьдесят восемь тысяч рядовых, призывы с двенадцатого по двадцать первый год включительно. Стоимость кампании к двадцать первому — эквивалент ста миллионов долларов.

Возражение Спиридоноса относится к тому же документированному жанру, что и доклады русских штабных офицеров о состоянии Кавказского фронта зимой семнадцатого — восемнадцатого. Профессионал назвал ограничение заранее, письменно, и был перекрыт политическим решением.

Это не совпадение характеров. Это устройство.

Политическое руководство, получившее территорию по чужому решению, обязано её удерживать — иначе решение аннулируется. И потому не может позволить себе арифметику снабжения.

Сакарья

С двадцать третьего августа по тринадцатое сентября двадцать первого года шло сражение на реке Сакарья.

Двадцать два дня.

Прорыва не произошло. Греческая армия отошла. Мустафа Кемаль получил от Великого национального собрания титул Гази.

Военный смысл не в потерях. Наступление, не достигшее цели за двадцать два дня на удалении, требующем снабжения по единственной коммуникации, исчерпывает себя окончательно: следующего не будет.

С сентября двадцать первого у греческой армии в Анатолии существовал ровно один выход — организованный вывод по политическому соглашению.

Его предлагали трижды. Трижды не приняли.

Кто ещё стоял на этом берегу

Прежде чем перейти к разгрому, назову то, что обычно опускают.

Греческая армия в Анатолии воевала не одна. Вместе с ней и под её прикрытием держались остатки армянских и ассирийских общин Ионии и Киликии — те, кто уцелел в пятнадцатом-шестнадцатом и осел на побережье, считая его безопасным, потому что там стоял европейский флот.

Севрский договор упоминал их отдельно: он предусматривал защиту меньшинств.

Никакого механизма этой защиты договор не создавал.

Ровно как в Закавказье: обязательство записано, обеспечивать его некому, а тот, кто его записал, не считает себя обязанным.

Поэтому, когда греческий фронт рухнет, рухнет он не только под греками.

Двадцать шестое августа

С двадцать шестого по тридцатое августа двадцать второго года при Думлупынаре греческая армия была разгромлена.

В Турецкой Республике тридцатое августа — Праздник Победы.

В сентябре пала Смирна. Одиннадцатого октября подписали Муданийское перемирие.

Что дальше

Военная часть кончилась при Думлупынаре. Дальше — то, чем это обернулось для людей в городе, и это отдельный материал.

Послезавтра.

Шестнадцатый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — набережная того же города и несколько дней, за которые от него ничего не осталось.

---