Два документа одного дня

Второго декабря двадцатого года правительство Армении подписало два документа.

Один сокращал её армию до полутора тысяч человек.

Другой отдавал власть.

Между ними сто километров и несколько часов.

Осень

Двадцать четвёртого сентября двадцатого года Турция начала войну против Республики Армения.

Тридцатого октября пал Карс. Седьмого ноября сдан Александрополь. К концу ноября турецкие части стояли на подступах к Эчмиадзину.

Четверо

Про Карс отдельно, потому что об этом почти не пишут.

Турецкий командующий на запрос о прекращении огня потребовал сначала отвести армянские войска на значительное удаление от крепости и дать турецким войскам беспрепятственно войти в город.

Пришёл приказ: немедленно прекратить военные действия и принять условия.

Крепость, которую в семьдесят седьмом брали ночным штурмом, отдали без единого залпа. Гарнизон вышел вместе с двадцатью тысячами жителей города. Шесть тысяч уйти не успели — по данным Симона Врацяна, они были убиты или взяты в плен.

Всё командование фронтом сдалось.

Кроме четверых.

Патрульный крепости полковник Мелик-Овсепян. Азарапет Чилингарян. Командир батареи Багратуни. Командир Первого полка полковник Мазманян — этот застрелился двумя выстрелами из маузера.

Я не буду их обсуждать. Обсуждать надо не их.

Офицеру, которому приказано отвести полк и впустить противника в крепость без выстрела, не оставили ни одного действия, кроме одного. Четверо выбрали одинаково и в одни часы. Так не поступают поодиночке и от растерянности — так поступают по общему правилу, которое продолжало работать после того, как перестала работать власть.

Их не победили. Им не дали боя.

Как это выглядело в ноябре

Теперь по неделям, потому что иначе непонятно, чем был выбор второго декабря.

Третье ноября. Правительство Армении предлагает перемирие. Карабекир отвечает условиями: сдать Александрополь, передать под турецкий контроль железные дороги и мосты, отвести армянские части на пятнадцать километров к востоку от реки Ахурян.

Шестое ноября. Меньшевистская Грузия объявляет о нейтралитете и отказывается помогать.

Седьмое ноября. Турки занимают Александрополь. Карабекир немедленно предъявляет требования более жёсткие, чем те, на которые уже согласились.

Двенадцатое ноября. Взята станция Агин. Наступление разворачивается на Ереван.

Восемнадцатое ноября. Перемирие подписано вынужденно.

Двадцать второе ноября. Чичерин назначает Буду Мдивани посредником на переговорах. Турецкая сторона отказывается признавать посредничество.

Двадцать третье ноября. Армянская делегация выезжает в занятый турками Александрополь.

Посредника не допустили. Союзников не было — Грузия объявила нейтралитет, Антанта прислала оружие и небольшой заём, а больше ничего. Армия рассыпалась после Карса: отступление, сказано в сводках, приняло беспорядочный характер.

За спиной делегации стояла столица, до которой турецким частям оставалось несколько переходов.

Формулировка, которую стоит прочесть дословно

В ультиматуме второго декабря Карс и Сурмалу объявлялись спорными территориями «до референдума», а Карабах и Нахичевань переходили под мандат Турции — до окончательного решения их статуса.

Я привожу эту формулу как она есть, без нажима.

Замечу только, что люди, читавшие её второго декабря двадцатого года в занятом Александрополе, помнили пятнадцатый год. И понимали слово «окончательное» не так, как понимают его юристы.

Зангезур

В горах Сюника в это время держался отряд Гарегина Нжде — он не признал ни соглашений, ни того, что происходило в Ереване, и вёл партизанскую войну в Капане, Мегри и Сисиане до июля двадцать первого года. Потом ушёл в Персию.

Его военная роль в те месяцы была реальной, и я её не отрицаю.

Скажу другое, потому что сказать это надо здесь и один раз. Человек, стоявший в двадцатом году в сюникских горах, через двадцать с лишним лет окажется в Берлине — в структурах, работавших на нацистскую Германию, с расовой доктриной собственного сочинения. Той самой, что делит людей по крови.

Как одно превратилось в другое — не тема этого сезона. Но знать об этом надо до того, как имя произносится с придыханием, а не после.

Особенно в сезоне, который весь про то, что бывает, когда людей начинают считать по крови.

Второе декабря, Александрополь

Делегация Александра Хатисяна подписала с командующим турецким Восточным фронтом Кязымом Карабекиром договор.

Аннулирование Севрского договора. Передача Турции Карсской области и Сурмалинского уезда. Турецкий протекторат над Шарур-Нахичеванским районом. Разоружение армянской армии до полутора тысяч человек. Отзыв армянских дипломатических миссий из Европы и США.

На последнем пункте задержитесь — он не территориальный.

Договор предписывал отозвать представительства из тех самых столиц, чьи решения — Севр, вильсоновский арбитраж, обещание американского мандата — составляли всё содержание внешней политики республики за два года.

Ставка, сделанная в восемнадцатом, ликвидировалась пунктом договора, подписанного под угрозой штурма Еревана.

Полномочия делегации Хатисяна на момент подписания были технически недействительны: правительства, её направившего, к этому часу уже не существовало.

Второе декабря, Ереван

В тот же день в Ереване Борис Легран, генерал Дро в качестве временного военного диктатора и Хамбардзум Тертерян подписали соглашение о передаче власти Военно-революционному комитету.

Двадцать девятого ноября части Одиннадцатой армии вошли в Иджеван. Продвижение шло практически без сопротивления.

Соотношение двух документов не требует толкования.

Один отдавал территорию, разоружал армию до полутора тысяч человек и закрывал представительства.

Другой менял форму власти и останавливал турецкое продвижение, стоявшее у Эчмиадзина.

Первый подписан правительством, действовавшим два с половиной года и располагавшим международным признанием де-факто с двенадцатого января двадцатого года.

Второй — теми, кого это признание не касалось.

Цифры, которые республика сообщила о себе сама

Теперь то, ради чего материал написан.

Население Республики Армения:

Миллион двести шесть тысяч человек в восемнадцатом. Девятьсот шестьдесят одна тысяча семьсот в девятнадцатом. Семьсот восемьдесят тысяч к двадцать первому.

По данным собственного министерства внутренних дел республики, к лету девятнадцатого года от сыпного тифа и голода умерло около ста девяноста двух тысяч человек. Свыше сорока тысяч детей находились в приютах — без топлива, хлеба и медикаментов.

Это не оценка противника. Не позднейшая историография. Не советская статистика.

Это государство, сообщающее само о себе.

Треть населения за три года. Из них сто девяносто две тысячи — не от пуль.

Цена, которую я не смягчаю

Теперь то, что работает против меня, и я это скажу без обхода.

Границы по Московскому договору шестнадцатого марта двадцать первого года определялись двусторонним соглашением Москвы и Анкары. Народный комиссар иностранных дел Армении Александр Бекзадян не был допущен турецкой стороной к официальным заседаниям и получил статус стороннего наблюдателя.

Утверждать, что республика, чей представитель на переговорах о её собственных границах имел статус наблюдателя, была на этих переговорах субъектом, невозможно. Я этого и не утверждаю.

Но сопоставлять надо не с желаемым, а с тем, что было подписано второго декабря.

Карс и Сурмалу: переданы по Александрополю — переданы и по Карсскому договору. Александрополь-Гюмри: под турецким контролем — возвращён. Армия: полторы тысячи человек — ограничение снято. Дипломатические миссии: отозвать — ограничение снято. Зангезур: не оговорён — сохранён.

Утраченное было утрачено раньше и другой подписью. Возвращённое возвращено этой.

И второе, что против меня

В феврале двадцать первого в Армении произошло вооружённое выступление против ревкома. Оно имело почву: продовольственная развёрстка и репрессивная практика в стране, потерявшей за три года треть населения, были несоразмерны обстановке.

Выступление подавили.

Существеннее реакция. В апреле республику возглавил Александр Мясникян, участникам объявили амнистию, продовольственную политику пересмотрели.

Я привожу это не как оправдание, а как факт о механизме, и вернусь к нему в последнем материале сезона.

От себя

Александрополь сдали седьмого ноября двадцатого года.

Перед взятием города Карабекир направил градоначальнику письмо: жители могут оставаться на местах, бояться должны только беженцы и дашнаки.

В городе в это время находился крупнейший в мире сиротский приют. Тридцать тысяч детей.

Все они были беженцами.

Моему деду было четырнадцать.

Что дальше

Через два с половиной месяца Красная армия перейдёт грузинскую границу, и оборону Тифлиса будут вести пять генералов русской императорской армии.

Об этом — послезавтра.

Восемнадцатый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — сто шестьдесят юнкеров на коджорском направлении и тридцать семь с половиной тысяч штыков против них.

---