Март

Двадцать четвёртого марта восемнадцатого года в Баку разоружили мусульманский экипаж парохода «Эвелина».

Через шесть дней в городе шли уличные бои с корабельной артиллерией и гидроаэропланами.

Город

К марту восемнадцатого Баку оставался единственной точкой Закавказья, не подчинявшейся Закавказскому комиссариату. Власть в городе со второго ноября семнадцатого принадлежала Совету во главе со Степаном Шаумяном — она была установлена мирным путём, без выстрела.

Вокруг — край, отделившийся от России. Внутри — город, от неё не отделившийся.

И в этом городе одновременно стояли вооружённые формирования нескольких сил. Части Совета. Отряды «Дашнакцутюн». Вооружённые группы, связанные с «Мусаватом». Остатки фронтовых подразделений, до России не доехавших.

Все вооружены. Все — из одного источника: январь, станции, эшелоны.

Что за пароход

«Эвелина» пришла в Баку в двадцатых числах марта. На борту были военнослужащие мусульманской дивизии, возвращавшиеся в город.

Бакинский совет распорядился их разоружить.

Логика Совета понятна и по тем временам обыкновенна: вооружённая группа входит в город, где власть держится на балансе нескольких отрядов, и не подчиняется никому из городских органов. Разоружить её — рутинная мера, которую в те месяцы применяли все и ко всем.

Логика противоположной стороны понятна не меньше. После января восемнадцатого разоружение перестало быть административной процедурой. Все на этом театре уже знали, чем оно кончается на станции Шамхор.

Одно и то же действие означало для двух сторон разные вещи, и обе были правы.

Через шесть дней город горел.

Тридцатое марта — первое апреля

Три дня.

Бакинский совет действовал в тактическом союзе с «Дашнакцутюн» — это признаётся всеми традициями и никем не оспаривается.

По городским кварталам работала артиллерия судов Каспийской флотилии. С воздуха — гидроаэропланы.

Жертвы были массовыми и преимущественно среди мусульманского населения.

Соотношение сил называют по-разному, но порядок величин не оспаривается: у Совета вместе с союзными ему армянскими отрядами — несколько тысяч бойцов, у противоположной стороны сопоставимо или больше. То есть это был не разгон и не карательная операция. Это был городской бой между сравнимыми силами, в котором одна сторона располагала артиллерией и флотом, а другая нет.

Именно это и определило число жертв. Не чья-то особая жестокость, а корабельные орудия в черте города.

Тридцать первого марта Мусульманский национальный совет принял условия Бакинского совета. Первого апреля бой прекратился.

Цифры

Здесь я обязана остановиться и объяснить, что делаю, потому что дальше пойдёт неудобное.

Чрезвычайная следственная комиссия при правительстве Азербайджанской Демократической Республики называет до двенадцати тысяч погибших.

Обзорные своды дают порядка трёх тысяч и выше.

Собственный отчёт Шаумяна: свыше трёх тысяч с обеих сторон.

Разброс вчетверо.

Первая цифра получена органом, который создало правительство, для которого мартовские события были главным политическим основанием его существования. Третья — отчёт руководителя той стороны, чьи действия оцениваются, о самом себе.

Обе — показания заинтересованных сторон. Ни одна не является установленным фактом.

Я не выбираю между ними и не свожу к среднему. Среднее арифметическое из двух пристрастных оценок — не истина, а третья пристрастная оценка, только без автора.

Установленным считаю то, что не оспаривает никто: жертвы были массовыми, преимущественно мусульманскими, и по жилым кварталам города работали корабельные орудия и авиация.

Этого более чем достаточно.

Почему это не сводится к «кто виноват»

В марте восемнадцатого в Баку столкнулись не два народа. Столкнулись несколько вооружённых организаций в городе, где не было ни одной силы, обладавшей монополией на оружие.

Совет считал, что подавляет вооружённый мятеж. Мусаватисты считали, что отражают нападение на мусульманское население. Обе стороны по-своему были правы, и именно поэтому дело кончилось трёхдневным городским боем.

Спор о том, кто выстрелил первым, идёт сто девять лет. Он не решится и здесь.

Решается другое, и это можно проверить.

Три года назад в этом же городе обе общины собирали деньги для собственных беженцев — армянский день сбора и мусульманская депутация в Тифлис. Помогали каждая своим. Но разрешение, деньги и разбор спорных вопросов шли через одну инстанцию, а не через артиллерию.

Изменились не люди. Изменилось то, что спор стало некому решать, а средства для его решения силой у всех появились в январе.

Что было дальше

Функциональное последствие марта не оспаривает ни одна историческая школа, и я приведу его в той формулировке, в какой оно стоит у Тадеуша Свентоховского — исследователя, работавшего по документам царской канцелярии на Кавказе и бакинского генерал-губернаторства.

Мартовские события заставили азербайджанскую элиту отказаться от автономии в составе демократической России в пользу полной государственной независимости.

До марта восемнадцатого «Мусават» добивался автономии в составе России. После марта — независимости и союза со Стамбулом.

От первого апреля до четвёртого июня, когда в Батуме будет подписан договор с Османской империей, — шестьдесят четыре дня.

Что я утверждаю

Не то, что события марта были кем-то спланированы ради этого результата. Никаких данных об этом нет, и я их не предъявляю.

Утверждаю связь, которую видно по датам.

Требование автономии в составе России держалось ровно до тех пор, пока Россия воспринималась как защита. Три дня артиллерийского огня по жилым кварталам это восприятие уничтожили.

И тогда защиту стали искать там, где её обещали. В июне обещание оформили договором, по которому надо было немедленно распустить собственную армию и передать железные дороги.

Через полгода выяснится, чего это обещание стоило. Но об этом — послезавтра, и это будет самый тяжёлый материал сезона.

Одно замечание в сторону

Я пишу это, отдавая себе отчёт, что материал прочтут в трёх странах и в каждой найдут в нём то, чего там нет.

Поэтому скажу прямо.

Я не считаю, что в марте восемнадцатого в Баку была правая сторона. Я считаю, что там не было арбитра, и потому все стороны оказались вооружёнными участниками уличного боя в большом портовом городе.

Через пять с половиной месяцев в том же городе будут убивать других, и убивать больше. И это тоже будет в сезоне, на том же месте и с тем же разбором.

Я обещала в первом материале не вынимать ни одной строки. Пока держу слово и намерена держать его до девятнадцатого.

Девятый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — тот же город в сентябре: ушедшие на кораблях англичане и сутки, за которые он пал.

---