Их убили не в бою

Они ехали домой.

Война для них кончилась — не по их решению, а по чужому, но кончилась. Эшелоны шли по единственной дороге: Тифлис — Елисаветполь — Баку, дальше на Дербент и в Россию.

Их остановили на станции Шамхор — примерно в двухстах верстах от Тифлиса. До Дербента оставалось ещё около шестисот.

То есть в самом начале пути.

Приказ

Шестого января восемнадцатого года было направлено письмо за подписью Ноя Жордания, предписывавшее разоружать возвращающихся с фронта русских солдат.

Жордания впоследствии авторство отрицал. Этот вопрос я не закрываю: одна сторона утверждает, другая опровергает, и решить его по имеющимся материалам нельзя.

Зато следующее звено не оспаривает никто.

Министр внутренних дел Закавказского комиссариата Ной Рамишвили отдал приказ задержать эшелоны на станции Шамхор.

Операцией разоружения руководил полковник князь Магалов. Бронепоездом Закавказского комиссариата — с грузинским экипажем — командовал Абхазава.

На станцию были подтянуты Татарский полк «Дикой дивизии» и Пятый Елисаветпольский стрелковый полк под командованием полковника Сулейман-бека Эфендиева.

Это важно назвать поимённо. Разоружение вели не толпа и не стихия. Его вели регулярные части с командирами, по приказу министра, при поддержке бронепоезда правительства.

Девятое — двенадцатое января

Пути перед Шамхором были частично разобраны. К девятому января у станции скопилось до пяти составов, которые не могли идти ни вперёд, ни назад.

Дальше — по телеграммам с линии. Они сохранились, и я приведу их почти без обработки.

Десятое января, два часа двадцать минут, из Аджикабула. «На перегоне Шамхор — Елисаветполь три эшелона солдат со стороны Дикой дивизии частью обобраны, отобрано оружие, сняты орудия. Идёт бой. Много больных, раненых и убитых. Необходима большая помощь». Подпись: начальник эшелона прапорщик Курочкин.

Десятое января, восемь часов сорок минут, оттуда же. «Положение печальное. Первый эшелон Третьей горной батареи пропущен, остальные эшелоны не пропускаются. Есть жертвы. Броневик разбит. Пропущено шесть эшелонов. Последний эшелон номер сто двадцать. Остальные эшелоны идут походным порядком».

«Идут походным порядком» — это значит пешком. Зимой. Разоружённые.

Что там было на самом деле

Теперь свидетельство членов Краевого Совета Альтмана и Иванова — оно объясняет, почему это не было простым разоружением.

Второй, третий, четвёртый и половина пятого эшелона были обезоружены. Но когда бронепоезд подошёл к эшелону с артиллерийской батареей, батарея открыла огонь. Первым выстрелом был убит командир бронепоезда Абхазава и несколько человек при нём. Вторым выстрелом бронепоезд был разбит.

И вот после этого на станции Шамхор началось побоище.

В нём участвовали и мусульманский корпус, и население станции.

Раненых — двести человек. Число убитых, сказано в том же свидетельстве, не подсчитано.

Оно не подсчитано до сих пор.

Запомните последовательность. Пока шло разоружение — были жертвы и был бой. Резня началась после того, как разоружаемые подбили бронепоезд и убили его командира.

Это не оправдывает. Это объясняет, почему счёт пошёл на тысячи, а не на десятки: к военной операции добавилась месть за своего, а мстить было уже некому — вооружённых не осталось.

Пожар

Дальше про огонь, и здесь я обязана развести установленное и спорное.

Установленное — по свидетельству А. А. Столыпина, «Записки драгунского офицера».

Были сожжены составы нескольких эшелонов. Заодно ограблен и сожжён пассажирский поезд из Тифлиса — часть пассажиров убита, много женщин изнасиловано.

И отдельной строкой у Столыпина: сгорел чудесно оборудованный санитарный поезд.

Санитарный. Тот, в котором везли раненых. Тех, кто уже не мог ни стрелять, ни бежать, ни сдаться.

Под Шамхорским мостом остались пять потерпевших крушение составов: три воинских, один пассажирский и ещё один, превратившийся в груду искорёженного металла. По обеим сторонам полотна были отрыты окопы, из которых расстреливали сидящих в вагонах.

Окопы — это не стихия. Окопы роют заранее.

Спорное — кто поджёг нефть.

На станции стояли нефтяные цистерны. Они горели. Русская сторона говорит, что их подожгли нападавшие, и что в разлившейся горящей нефти погибали раненые из санитарного поезда и уцелевшие пассажиры разграбленных составов. Азербайджанская сторона утверждает обратное: цистерны и пассажирский поезд взорвал большевистский бронепоезд.

Я не могу закрыть этот спор и не буду делать вид, что могу.

Скажу то, что не оспаривает никто. Нефть горела. Санитарный поезд сгорел. Люди, которые не могли уйти, остались в огне. Чья рука поднесла огонь — предмет столетнего спора. Что раненые сгорели заживо — не предмет спора вообще.

Свидетель

Есть очерк, написанный человеком, который через это прошёл. Станислав Едиевский, «Шамхорская трагедия», газета «Баку», номер от тридцать первого января восемнадцатого года — то есть через три недели после событий.

Цитирую то немногое, что позволю себе процитировать дословно.

«До станции Шамхор оставалось версты три, и мы гурьбой, как стадо, потянулись туда. И по дороге татары грабили всех, у кого что-либо осталось. А позади — пожар, валяются трупы убитых, стонут раненые… Многие шли впереди в одних рубашках, голодные, ограбленные, избитые… Состоятельные сделались нищими, здоровые потеряли здоровье, стали калеками».

Слово «татары» здесь — из текста восемнадцатого года. Я его не меняю и менять не буду: это цитата, а в цитатах язык источника остаётся как есть. Своими словами я пишу иначе, и почему — объясняла во втором материале.

Только со стороны одних солдат он насчитывает шестьсот убитых и раненых — на своём участке, в своей колонне.

Три версты пешком до станции. В рубашках. В январе.

Убивали безоружных. Убивали больных и раненых, ехавших в тех же составах. Убивали тех, кто попал на станцию случайно, из других поездов.

То же самое произошло на станциях Акстафа, Далляр, Джульфа, Евлах, Хачмас, Алабашлы. По всей магистрали.

Оценки числа погибших расходятся. Обзорные своды дают от тысячи до двух с лишним. «История пролетариата СССР» тридцать четвёртого года и работа Соболева шестьдесят седьмого — свыше двух тысяч. Националистическая публицистика доводит до шести.

Шесть тысяч я не привожу: цифра не подтверждается и в рассуждение не идёт. Работаю с диапазоном от тысячи до двух с лишним.

Это солдаты, которых отправили домой и убили по дороге.

Что дальше

Оружие, снятое с этих эшелонов, никуда не делось. Пятнадцать тысяч винтовок, семьдесят пулемётов, два десятка орудий — это то, чем в Закавказье будут убивать друг друга следующие три года.

О том, кому оно досталось и что пошло по этой дороге после Шамхора, — послезавтра.

Пятый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — пятнадцать тысяч винтовок, снятых с этих эшелонов, и три года, которые они проработали на этой земле.

---