Декрет шестого декабря

Пятого декабря семнадцатого года в Эрзинджане подписали перемирие с турками.

Шестого декабря издали декрет, которым разобрали армию, стоявшую против турок.

Между двумя решениями — один день и один и тот же орган власти.

Кто издал

Пятнадцатого ноября семнадцатого года, через три недели после Октября, в Тифлисе сформировали Закавказский комиссариат. Возглавил его меньшевик Евгений Гегечкори. В состав вошли меньшевики, эсеры, дашнаки и мусаватисты — то есть все четыре силы края, кроме большевиков.

Первым делом Комиссариат официально отделил Закавказье от Советской России.

Власть его распространилась на весь край. Кроме Баку — там ещё второго ноября советская власть была установлена мирным путём, без единого выстрела.

Пятое декабря

Перемирие в Эрзинджане подписал командующий Кавказским фронтом генерал от инфантерии Михаил Алексеевич Пржевальский — от имени Закавказского комиссариата.

За пять дней до этого, тридцатого ноября, тот же Пржевальский издал приказ о формировании Добровольческого армянского корпуса. Командующим назначили генерал-лейтенанта Фому Назарбекова, начальником штаба — генерал-майора Евгения Вышинского, бывшего командира Тринадцатого гренадерского Эриванского полка.

Пока всё выглядит осмысленно: заключают перемирие, чтобы выиграть время, и переформировывают войска.

Шестое декабря

Декрет Закавказского комиссариата предписал демобилизацию солдат и офицеров, не желающих служить в пределах Закавказья в формируемых национальных корпусах.

Общее командование национальными частями поручили генерал-лейтенанту Илье Зурабовичу Одишелидзе.

Механика прописана в специальной литературе прямо и без околичностей: национальные части создавались либо на базе существовавших, либо путём расформирования бывших русских частей с передачей их вооружения и снаряжения национальным.

То есть русский полк расформировывают, а его винтовки, пулемёты и орудия передают формируемому национальному.

Что из этого вышло

Известие о декрете вызвало массовое оставление позиций и стихийную самодемобилизацию — в источнике сказано: похожую на бегство.

Оружие увозили в эшелонах. Или бросали на месте.

К концу семнадцатого ушли в тыл V Кавказский армейский корпус и большая часть подразделений IV Кавказского.

Линии, на которых предстояло стоять оставшимся: Грузинский корпус — от Батума до Байбурта, Армянский — от Байбурта до персидской границы.

Общая численность формируемых национальных корпусов — не свыше тридцати тысяч человек.

Тридцать тысяч на линии от Чёрного моря до Персии. Там, где стояла армия.

Другой декрет

Двадцать девятого декабря семнадцатого года Совет народных комиссаров в Петрограде опубликовал за подписью Ленина декрет «О Турецкой Армении».

В нём объявлялось право армян занятой русскими войсками Турецкой Армении на свободное самоопределение вплоть до полной независимости. И устанавливался ряд гарантий: вывод российских войск и формирование армянского ополчения, свободное возвращение в Турецкую Армению беженцев и изгнанных, установление границ демократически избранными представителями армянского народа.

Сравним два документа. Оба — про уход русской армии. Разница вот в чём.

Тифлисский декрет распускает войска и раздаёт их оружие.

Петроградский предусматривает уход при условии, что на месте ушедших встанет ополчение, а люди смогут вернуться домой.

И тифлисский вышел на двадцать три дня раньше.

Честно до конца

Ополчение по петроградскому декрету тоже сформировано не было.

Третьего марта восемнадцатого года Брест-Литовский договор обязал Советскую Россию очистить Ардаган, Карс и Батум — области, взятые в семьдесят восьмом.

Оба центра уходили. Разница не в том, что один остался, а другой ушёл. Разница в том, что́ каждый из них записал на бумаге, когда уходил.

Один думал о людях, которые останутся. Другой думал о том, как поделить имущество.

Это, кстати, единственное, чем документы вообще бывают полезны историку: они показывают не результат, а предмет размышления.

Чего лишились

Чтобы понять масштаб, надо назвать, что именно распускали.

Кавказский фронт к концу семнадцатого года удерживал линию длиной около семисот вёрст — от Чёрного моря до персидской границы. За ним стояли Эрзерум, Трапезунд, Эрзинджан, Ван, Муш и Битлис, взятые в шестнадцатом году. На занятой территории работала русская военная администрация, туда возвращались беженцы.

Всё это обеспечивалось армией, в которой к моменту декрета оставались десятки тысяч штыков — потрёпанных, разложенных агитацией, но существующих и стоящих на позициях.

Заменить их предполагалось тридцатью тысячами, разделёнными на три корпуса по национальному признаку и подчинёнными командующему, назначенному тем же декретом.

Ни один военный, писавший тогда докладные по фронту, не считал такую замену возможной. Докладные сохранились. Решение приняли вопреки им.

Это, кстати, повторится дословно ещё дважды за сезон: под Кютахьей в двадцать первом, где полковник Спиридонос напишет про снабжение, и в Карсе в двадцатом, где приказ отдадут вопреки очевидному.

Профессионал называет ограничение письменно и заранее. Политическое решение проходит поверх.

Пятьдесят пять дней

Тридцатого января восемнадцатого года турецкие войска, воспользовавшись развалом фронта и нарушив условия перемирия, начали крупномасштабное наступление.

Пятьдесят пять дней от декрета до наступления.

Перемирие, подписанное шестого декабря в Эрзинджане, не продержалось и двух месяцев. Армии, которая могла бы заставить его соблюдать, к этому времени не существовало — её расформировали своим же распоряжением.

Десятое февраля, Тифлис

Пока турки шли вперёд, Закавказский комиссариат занимался внутренними делами.

Десятого февраля восемнадцатого года в Тифлисе расстреляли митинг в Александровском саду. Санкция исходила от Комиссариата.

В тот же день начал работу Закавказский сейм — законодательный орган, созданный после разгона Учредительного собрания. Председателем избрали Николая Чхеидзе.

Первым делом расстреляли митинг. Вторым — открыли парламент. В один день.

Что здесь произошло

Русскую армию на Кавказском фронте не разбили.

Её разобрали.

Это разные вещи, и вторая хуже — потому что делается своими, по бумаге, за подписью, в рабочем порядке, и потом никто не может назвать день поражения, потому что поражения не было.

И ещё одно, о чём послезавтра.

Оружие расформированных русских частей никуда не делось. Пятнадцать тысяч винтовок, семьдесят пулемётов и два десятка орудий одного только январского эпизода — это то, чем в Закавказье будут убивать друг друга следующие три года.

Его раздали.

Четвёртый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — эшелоны, шедшие домой, и станция Шамхор, на которой их остановили.

---