Пятнадцать тысяч винтовок

Разоружились не все. И это меняет всю картину январских дней.

Не все дались

Когда мусульманские отряды напали на последний эшелон и захватили батарею, солдаты с соседних составов её отбили. Следующую группу составили стрелковые полки Пятой Кавказской дивизии — они прошли район разоружения с боем, отразив несколько нападений.

У кого оставалась артиллерия, тот ею пользовался. Азербайджанская сторона записывает, что восьмого января станция Шамхор и прилегающие сёла были обстреляны, а на путях взорваны нефтяные цистерны и пассажирский поезд. Это их изложение, и я привожу его как их изложение.

Что пошло по дороге дальше

Весть о Шамхоре шла впереди эшелонов.

Части, ещё двигавшиеся по Закавказью, теперь знали, что их ждёт на каждой станции. Они шли с оружием наготове и отвечали при первой угрозе. Иногда — при первом подозрении на угрозу.

Я не буду делать вид, что это непонятно. Люди видели, что сделали с ранеными из их собственных составов. Человеческого основания у них было более чем достаточно, и осуждать их я не берусь.

Но назвать вещь надо.

Месть — единственный механизм правосудия, который остаётся, когда исчезает суд.

По замыслу она не хуже и не лучше него. Она хуже по устройству. Суд отделяет виновного от невиновного, а месть этого не умеет: она работает по адресу, а не по вине.

С января восемнадцатого года на этой железной дороге все начали отвечать за всех.

И первыми заплатили те, кто к приказу из Тифлиса не имел никакого отношения. Жители станций. Часть из них двумя днями раньше перевязывала раненых.

Вот так это и начинается. Не с плана и не со злодея.

С оправданного чувства и отсутствия суда.

Что получили

Теперь то, ради чего всё делалось.

По данным Цатура Агаяна, в результате разоружения было получено около пятнадцати тысяч винтовок, семидесяти пулемётов и порядка двадцати орудий.

Эту оценку я привожу с особым удовольствием — потому что она не нуждается в защите. Тадеуш Свентоховский, работавший в Кембридже, и Алекс Маршалл, издававшийся в Routledge, оценивают эпизод так же: боевое крещение формирующихся национальных сил и решающее пополнение вооружением.

Советская, азербайджанская и англоязычная академическая традиции по этому пункту не спорят. Спорить не о чем — цифры лежат в отчётах.

Пятнадцать тысяч винтовок. Это на две пехотные дивизии.

Что фиксирую отдельно

Переговоры с русскими военными вели активисты Национального совета Гянджи. Они оказались безрезультатными.

Известны случаи, когда местные жители оказывали медицинскую помощь раненым русским солдатам. Среди них — представители семьи Рафибековых.

Пишу это не для смягчения и не ради баланса.

Пишу потому, что это правда, и потому, что она важнее всего остального в материале.

Событие не было единодушным порывом населения. Приказ пришёл из Тифлиса — за шестьсот вёрст. Исполняли вооружённые отряды. А жители станции перевязывали раненых.

Если бы дело было в народе, перевязывать было бы некому.

Отчего это возможно

Соберём цепочку от начала.

Шестого декабря декрет предписывает расформировать русские части и передать их вооружение национальным корпусам.

Солдаты уходят с позиций — стихийно, эшелонами, с оружием на руках, потому что никакого организованного порядка сдачи никто не установил.

Через месяц выясняется, что по краю движется несколько десятков тысяч вооружённых людей без командования, а формируемые национальные части оружия почти не имеют.

И тогда декрет исполняют вторым способом. Тем, который в декрете не написан, но из него следует.

Передачу вооружения производят на путях.

Чего здесь нет

В этой истории нет ни одного момента, когда кто-то принял решение убивать русских солдат как русских.

Была задача изъять оружие. Был приказ задержать эшелоны. Был бронепоезд, потому что иначе эшелон не остановишь. Дальше сработала арифметика: несколько тысяч вооружённых людей, которым велят выйти из вагонов и сдать винтовки, часть из них не выходит, и после первого выстрела уже не важно, кто его сделал.

Я не оправдываю. Я показываю, что специального умысла не требуется.

Достаточно убрать инстанцию, которая раньше это регулировала, — и всё остальное сделает логика положения.

Так будет весь сезон. Ни в марте в Баку, ни в декабре в Борчалу, ни в марте в Шуше не понадобится злодей с планом. Понадобится только отсутствие того, кто разводит.

Что изменилось после января

До января восемнадцатого ни одна из формирующихся вооружённых сил Закавказья не располагала артиллерией и пулемётами в количестве, достаточном для полевых действий. Национальные корпуса существовали на бумаге и были вооружены кое-как.

После января — располагали.

Всё, что произойдёт в следующие три года на этой земле, будет сделано этим оружием. Армяно-грузинская война в декабре. Карабах. Зангезур. Обстрел бакинских кварталов. Отряды в Шуше.

Из винтовок, которые везли домой солдаты Кавказского фронта.

Куда оно ушло

Проследим за этими винтовками, потому что дальше весь сезон — про них.

Формируемые национальные корпуса к январю восемнадцатого существовали в основном на бумаге. Людей набирали, а вооружать было нечем: русские части уходили со своим оружием, и склады фронта уходили вместе с ними.

После января корпуса получили матчасть.

В апреле-мае этим оружием пытались остановить турецкое наступление — безуспешно, потому что тридцати тысяч человек на линии от Чёрного моря до Персии мало, сколько их ни вооружай.

В июне его частью сдали по Батумскому договору, обязавшись немедленно демобилизоваться.

А то, что не сдали, осталось в национальных частях. И в декабре восемнадцатого из этих винтовок стреляли под Шулавери — армяне в грузин и грузины в армян.

В марте двадцатого — в Шуше.

Оружие Кавказского фронта, снятое с русских эшелонов в январе восемнадцатого, проработало на этой земле ещё три года. Каждый раз против кого-нибудь из тех, кого оно раньше защищало. три закавказских правительства подпишут в Батуме договоры с Османской империей. Одним из пунктов дополнительного договора будет обязательство немедленно приступить к демобилизации собственных вооружённых сил.

То есть армию, ради вооружения которой всё это делалось на станции Шамхор, распустят по требованию Турции.

Через пять месяцев после того, как её вооружили.

Об этом — послезавтра.

Шестой материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — девять дней между провозглашением независимости и договором, отдавшим Батум, Ардаган и Артвин.

---