Как ЕГО сочинили

Спросите любого человека на улице, что он знает о НЁМ. Вы услышите три вещи: десятки миллионов расстрелянных, лагеря от Балтики до Колымы и общий тон — тон приговора, не требующего доказательств.

Теперь спросите, откуда он это знает.

Не из архивов. Не из протоколов Политбюро, не из докладных записок, не из справки Руденко, Круглова и Горшенина. Подавляющее большинство людей никогда не держало в руках ни одного документа тридцатых годов.

Образ, который носит в голове мир, собран практически из одной книги.

Что написано на её титуле

«Архипелаг ГУЛАГ. 1918–1956. Опыт художественного исследования».

Подзаголовок авторский. Он стоит на титуле всех трёх томов, его не приписали оппоненты и не вывели из анализа.

Художественное исследование — не документальное. Это жанр, где свидетельство, память, реконструкция и авторская интонация работают вместе и не разделяются.

Так книга заявлена. Так она и написана.

А читают её как архивную справку — и ссылаются на неё как на источник те самые люди, которые в других случаях требуют сносок.

Из чего собран образ

Разберём конструкцию на детали. Их три.

Деталь первая: число. Шестьдесят шесть миллионов, взятые из косвенного расчёта эмигрантского статистика, — с оговоркой в книге и без оговорки в интервью. Как именно оговорка исчезла по дороге, разобрано в предыдущем тексте.

Деталь вторая: распределение сочувствия. В первой части есть глава шестая, «Та весна». Она о репатриантах, военнопленных и власовцах — и сочувствие в ней расставлено к тем, кто перешёл.

Это не полемическая натяжка, это чтение текста. Глава существует, симпатия в ней распределена, распределил её автор.

Деталь третья: тон. Приговор вместо разбора. Интонация человека, который уже всё знает и объясняет вам, а не выясняет вместе с вами.

Сложите три детали — и получите не исследование, а образ. Готовый, законченный, эмоционально заряженный и не требующий проверки.

Именно он и разошёлся по миру.

Канал

Первый том вышел в Париже в декабре семьдесят третьего, в YMCA-Press. Расчёты, давшие книге её главную цифру, печатались в «Посеве» — центральном органе НТС.

Об этом аппарате и о том, кто его вёл и содержал десятилетиями, у меня написана отдельная книга, и повторяться не буду.

А теперь про автора — коротко, потому что он здесь не главный

Главный здесь — образ. Автор — инструмент, которым образ изготовили. Но кое-что о нём сказать необходимо, иначе разбор превратится в обвинительное заключение, а обвинительное заключение здесь неверно по существу.

Он не был агентом.

Проверяется одной датой. В апреле семьдесят шестого — приём в Сенате и выступления перед профсоюзными деятелями. А в июне семьдесят восьмого он выходит на гарвардскую трибуну и громит Запад: его правовую формалистику, его печать, его самодовольство. Аудитория ошеломлена, истеблишмент заметно охладевает.

Агента не посылают бить по нанимателю с главной академической трибуны страны-нанимателя.

Дальше — девяностый год, отказ от Государственной премии РСФСР за «Архипелаг». Девяносто восьмой — отказ от ордена с формулировкой про власть, доведшую Россию до гибельного состояния. Две тысячи седьмой — принятая Государственная премия России.

Запомните этот ряд. Он понадобится в финале сезона.

Вердикт

Намерение у него было своё, и оно было о восстановлении страны.

Функция вышла другая.

Функция — готовый образ, которым можно пользоваться, не разделяя ни одного убеждения автора. И воспользовались им ровно те, кого он потом называл поимённо и проклинал.

Он не служил им. Он изготовил инструмент, а инструмент служит тому, кто его взял.

Почему это тяжелее обвинения

Версия «агент» удобна и рушится от одной гарвардской даты. Кто на ней стоит — стоит на песке.

Версия «функция без воли» не рушится ничем. Её нельзя опровергнуть ни биографией, ни искренностью: искренность в неё уже заложена.

Обвинение можно снять. А то, что человек с честными намерениями изготовил тот образ страны, которым эту страну потом и разбирали, — снять нельзя. Тут никто не виноват в том смысле, в каком бывают виноваты.

Есть только результат.

Если виноватых в обычном смысле нет, а образ страны изготовлен и работает — с кого спрашивать за результат?

Девятый материал сезона «Он», всего 14. В следующий раз — о другом высланном. Тоже антисоветчик, тоже изгнан, тоже издан на Западе. Посмотрел на ту же эпоху и увидел другое.

---