Разрешение читать противника давал директор лично

В мае 1986 года решением высшего партийного руководства сменили редакторов ключевых журналов. «Огонёк» получил нового главного после тридцати трёх лет предыдущего — тот сидел в кресле с 1953 года, за это время в стране сменилось четыре генеральных секретаря. Тогда же новых редакторов получили «Московские новости», «Новый мир» и «Знамя».

«Огонёк» — Виталий Коротич, после тридцати трёх лет Анатолия Софронова. «Московские новости» — Егор Яковлев. «Новый мир» — Сергей Залыгин. «Знамя» — Григорий Бакланов.

Теперь список того, что осталось прежним; он важнее.

Издания не сменили собственника. «Огонёк» остался изданием издательства «Правда», «Новый мир» и «Знамя» — органами Союза писателей, «Московские новости» — Агентства печати «Новости».

Не изменилось правовое положение. Ни одно не стало частным, независимым или самоуправляемым.

Не была отменена предварительная цензура. Главное управление по охране государственных тайн в печати продолжало работать, и всё напечатанное в 1986–1990 годах прошло через него.

Сменились назначенные лица.

Полтора года

Июнь 1986-го, «Знамя», номер шестой. Андрей Платонов, «Ювенильное море». Написано в 1934-м. Пролежало пятьдесят два года.

Октябрь — ноябрь 1986-го, «Знамя». Александр Бек, «Новое назначение», с предисловием главного редактора. Роман закончен в 1964-м, пролежал двадцать два года.

Апрель — июнь 1987-го, «Дружба народов». Анатолий Рыбаков, «Дети Арбата».

Три рукописи, пролежавшие в сумме около столетия, за полтора года.

Общее у них не содержание, а обстоятельство, которое обыкновенно не отмечают: их выпустили те же самые государственные издания, что до того не выпускали, и провели через ту же самую цензуру, что до того не пропускала.

Не подпольная типография, не самиздат, не заграница. Изменилась подпись под сопроводительным листом.

Откуда брались люди

Слой, из которого назначали, государство строило само, и строило по документам высшего уровня.

В 1957 году, после венгерских событий, создан Отдел ЦК КПСС по связям с компартиями социалистических стран. Возглавил его Юрий Андропов — посол в Будапеште с 1954 года, из окна посольства наблюдавший, как социалистическое государство разваливается за две недели.

8 декабря 1967 года постановлением Президиума Академии наук № 925 создан Институт Соединённых Штатов Америки. Георгий Арбатов возглавит его на двадцать восемь лет. По его собственному объяснению, институт понадобился потому, что специалисты по Америке были у КГБ, но на них не полагался даже сам Андропов.

22 октября 1968 года — совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров № 828 «О мерах по улучшению научной информации в области общественных наук». На его основании учреждён ИНИОН; первым директором стал Лев Делюсин — работник того самого андроповского отдела.

Задача в названии постановления сформулирована прямо: добиться, чтобы советский обществовед знал зарубежную мысль лучше и быстрее.

Штат ИМЭМО: 210 человек в 1956 году, 739 в 1973-м, 979 в 1981-м. И 590 в 1992-м.

Не кружок, а отрасль. Росла впятеро, пока противостояние тянулось, и схлопнулась вдвое, как только предмет исчез.

Подпись на бланке

В каждом научном институте, в каждом университете, в каждой публичной библиотеке существовал отдел специального хранения. Фонды регулярно пополнялись новинками зарубежной политической и научной литературы — она служила материалом для реферативных изданий.

Читать её можно было только по допуску.

Разрешение давал директор института лично. Виноградов в ИНИОН, Иноземцев в ИМЭМО, Арбатов в Институте США и Канады.

Право знать, что думает противник, не было ни общим достоянием, ни запретным плодом. Оно было выдаваемым правом: конкретный человек ставил подпись на бланке, и после этой подписи другой конкретный человек получал возможность читать то, чего не читали остальные.

Круг был очерчен, поимённо известен и невелик.

Отсюда два следствия.

Допущенный знал, что он допущенный. Сознание принадлежности к кругу, которому доверено то, что не доверено прочим, работает независимо от содержания доверенного: не важно, что именно в реферате, важно, что его читаешь ты, а сосед не читает.

И ответственности круга перед кем-либо, кроме подписавшего допуск директора, не существовало.

Почему это не заговор

Тайного центра для объяснения не требуется. Требуется понимание того, что кадровое решение в такой системе есть решение содержательное: назначая человека, назначают его взгляды — они известны заранее, иначе бы не назначали. Дальше человек честно делает то, чего от него ждали, не получая никаких указаний.

Заговор можно раскрыть: у него есть участники, документы, точка входа. Здесь называть некого. Один подписал назначение, второй возглавил журнал и печатал то, что считал нужным, третий утвердил лимит подписки, четвёртый пропустил номер через контроль. Никто не вышел за рамки должности.

Результат получился такой, какого не добился бы никакой заговор.

Содержание может вырваться. Тираж не вырывается никогда. Поодиночке не хватает ни того, ни другого: содержание без тиража — это парижский журнал с тысячами читателей за границей, тираж без содержания — тот же «Огонёк» за прежние годы.

Сработало соединение. Сначала назначили людей, потом открыли затвор.

Если для смены описания целой страны достаточно четырёх кадровых решений и нескольких подписей на разнарядках — насколько прочно любое описание, которым страна себя объясняет?

Пятый материал сезона «Язык катастройки», всего 11. В следующий раз — два человека из одного института, оказавшиеся через двадцать лет по разные стороны танкового прицела.

---