Двадцать лет разведка содержала журналы. Признался в этом сам начальник отдела

20 мая 1967 года в американском массовом еженедельнике вышла статья под заголовком, который можно перевести как «Я рад, что ЦРУ безнравственно».

Автор — бывший начальник отдела международных организаций этого самого управления. В статье он подтверждал: да, мы двадцать лет содержали интеллектуальные журналы, и один наш сотрудник сидел в редакции.

Восстанавливаю, что это была за работа, на кого она была направлена — и почему направлена была совсем не туда, куда принято думать.

Начну с того, чего в этой истории нет.

Нет утечки. Нет разоблачения. Нет анонимного источника и нет вскрытого архива. Есть статья в журнале, который продавался в газетных киосках, написанная человеком, который этим занимался, и подписанная его именем.

Томас Брейден возглавлял в ЦРУ отдел международных организаций. В мае 1967 года он изложил в печати, что более десяти лет управление субсидировало интеллектуальные издания через Конгресс за свободу культуры, который оно же и финансировало, и что один из сотрудников управления состоял в штате редакции.

С этой публикации и надо начинать любой разговор о культурной войне. Потому что дальше в этом разговоре обычно начинается сплошное «по некоторым данным», а здесь — подпись автора.

Что именно содержали

Конгресс за свободу культуры учреждён в Западном Берлине в 1950 году. Исполнительным директором на все семнадцать лет его существования стал Майкл Джосселсон.

Масштаб к пику: представительства примерно в тридцати пяти странах, свыше двадцати журналов, художественные выставки, музыкальные конкурсы, премии, собственная служба новостей, международные конференции. Деньги шли через подставные фонды — главным был Фарфилдский — и к середине пятидесятых составляли порядка миллиона долларов в год.

Флагман — лондонский Encounter, основанный в 1953 году, редакторы Стивен Спендер и Ирвинг Кристол. Парижский Preuves. Итальянский Tempo Presente. Десятки других.

Авторы — не маргиналы. Через издания и мероприятия конгресса прошли Артур Кёстлер, Игнацио Силоне, Ханна Арендт, Исайя Берлин, Раймон Арон, Дэниел Белл, Лайонел Триллинг, Мэри Маккарти. Джордж Кеннан, Роберт Оппенгеймер, Джон Кеннет Гэлбрейт и Артур Шлезингер публично вступались за конгресс, когда пошли первые слухи.

Ни одному из них не давали указаний, что писать. В этом всё дело — и к этому я вернусь.

На кого это было направлено

Вот единственный вопрос, ради которого стоит держать в голове весь этот сюжет.

Не на массы. Не на молодёжь. Не на рабочий класс.

На интеллектуальный слой союзников. Задача формулировалась как отведение западноевропейской интеллигенции от марксизма — то есть работа с теми несколькими тысячами человек, которые производят слова, которыми потом думают остальные.

Государство двадцать лет вкладывало серьёзные деньги не в пропаганду для широкой публики, а в среду, где формулируются понятия. Оно совершенно точно понимало, что понятия важнее лозунгов, и действовало соответственно.

Механика при этом была устроена тоньше, чем принято думать. Никто не заказывал статей. Никому не диктовали выводов. Финансировалась площадка — а площадка сама отбирала, кого печатать чаще, кого приглашать на конференцию, кому давать премию. Автор был свободен полностью. Несвободен был доступ.

Это не мой вывод, а описание, которое дают сами участники. И оно объясняет, почему большинство авторов искренне ничего не знали: знать было нечего. Их не покупали. Их печатали.

Как это кончилось

В апреле 1966 года «Нью-Йорк таймс» в большом материале о методах разведки упомянула, что управление субсидировало парижский конгресс и лондонский Encounter.

В начале 1967 года журнал Ramparts подробно вскрыл, как через подставные фонды финансировалась Национальная студенческая ассоциация, и заодно показал устройство всей сети.

20 мая 1967 года вышла статья Брейдена.

Джосселсон признал, что направлял деньги управления в организацию с самого её основания. Спендер ушёл из журнала, заявив, что слухи слышал, но подтвердить их не мог. Дуайт Макдональд, печатавшийся в Encounter, спросил Джосселсона прямо: думаете, я пошёл бы к вам в 1956 году, если бы знал, откуда деньги.

Конгресс распустили и почти сразу пересобрали под другим названием — Международную ассоциацию за свободу культуры, теперь на деньги Фонда Форда. Прожила она до 1978 года и прежнего значения не имела.

Операция кончилась не потому, что провалилась. Она кончилась потому, что о ней написали.

Теперь про то, чего все ждут

Дойдя до этого места, читатель ждёт двух названий. Оба будут, и с обоими придётся разобраться честно, потому что в них вся разница между разбором и фольклором.

Первое — MKULTRA.

Программа санкционирована меморандумом директора ЦРУ Аллена Даллеса 13 апреля 1953 года. Руководил ею химик Сидней Готтлиб.

Опыты с психоактивными веществами, включая ЛСД, ставились в том числе на людях, которых не предупреждали. Задействовано было свыше восьмидесяти учреждений.

В 1953 году после дозирования препаратом погиб армейский учёный Фрэнк Олсон; в 1976-м его семья получила от государства 750 тысяч долларов и извинения от президента и директора управления.

Всё это установлено и признано. И вот что установлено дальше.

Внутренняя инспекция самого ЦРУ в 1963 году оценила программу как не оправдывающую вложенного и отдельно отметила, что записей о планировании и утверждении испытаний просто не ведётся.

В 1973 году по распоряжению директора Хелмса дела уничтожили. Уцелело около двадцати тысяч страниц — только потому, что их ошибочно подшили в финансовые фонды и при уничтожении не нашли.

Их обнаружили в 1977 году по запросу о свободе информации. 3 августа 1977 года прошли слушания подкомитета сенатора Кеннеди.

А в 2025 году были опубликованы стенограммы закрытых показаний самого Готтлиба, данных ещё в 1975-м. Смысл его собственной оценки такой: если сложить потраченные деньги, потраченные усилия и понесённый риск, программа скорее всего не окупилась.

Зафиксируем даты, потому что они решают дело. Программу свернули задолго до конца шестидесятых. Её собственные создатели признали её малорезультативной в 1963 году. Дела уничтожили в 1973-м.

То есть документированная программа управления сознанием была закрыта и списана в убыток до того, как развернулось явление, которое ей приписывают.

Второе — Тавистокский институт.

Здесь я буду особенно точна, потому что этот сюжет сегодня встречается чаще всех остальных вместе взятых.

Что подтверждается. Институт человеческих отношений основан 20 сентября 1947 года как благотворительная организация, выделившись из социального отделения Тавистокской клиники, когда клиника входила в британскую систему здравоохранения и вести консультационную работу больше не могла.

Создание обеспечено грантом Фонда Рокфеллера. Корни — военные: сотрудники клиники в войну работали в армейской психиатрии и на отборочных комиссиях офицерского состава.

Направления — исследование действием, социотехнические системы, групповая динамика. Издаёт журнал Human Relations.

Заказчиками пятидесятых и шестидесятых были промышленные компании: Unilever, Shell, Glacier Metals и другие.

Что не подтверждается ничем. Проектирование контркультуры. Управление программами американской разведки. Существование над ним какого-либо руководящего «комитета». Ни архивного основания, ни документа, ни ссылки, которую можно проверить. Главный источник этих утверждений — книга, автор которой не предъявляет проверяемых документов ни по одному ключевому пункту.

Скажу прямо, потому что иначе разбор нечестен: мне было бы удобно, если бы это подтверждалось. Сюжет сезона от этого стал бы стройнее, а рассказ — эффектнее.

Не подтверждается. И я не собираюсь ставить один непроверяемый узел рядом с девятью документированными: рецензент бьёт именно в него, и после этого уже неважно, что там с директивой 75.

Так была ли культурная война

Была. Только не та.

Что документировано: государственная работа с интеллектуальной средой союзников, двадцать лет, через финансирование площадок, с бюджетом порядка миллиона в год и признанием ответственного лица в открытой печати.

Что не документировано: проектирование молодёжной контркультуры, наркотизации, сексуальной революции.

Изменения конца шестидесятых были огромны и реальны — семья, отношение к труду, отношение к авторитету, длина горизонта планирования. Я не считаю их выдумкой и вернусь к ним отдельно, в конце сезона.

Но у перехода от «изменилось» к «изменили» нет ни одного документа. Зато есть объяснение, которое покрывает тот же массив фактов и требует куда меньше допущений: бунт не сконструировали, его купили. Оптом, быстро и с прибылью. Пластинка, джинсы, плакат. Это не заговор, это рынок — и документов по нему сколько угодно, включая бухгалтерские.

Ради чего всё это

Теперь вопрос, ради которого материал написан.

Мы установили: государство умело работать с интеллектуальным слоем. Считало это приоритетом. Финансировало двадцать лет. Понимало, что решает не пропаганда, а среда, в которой формулируют понятия. И работало не с чужим слоем, а со своим — с интеллигенцией собственных союзников, которую считало недостаточно надёжной.

Отсюда — вопрос, с которым я вхожу в следующий материал.

Если этот навык существовал, был отработан и стоил денег — на каком основании считается, что применительно к советскому интеллектуальному слою его не применяли вовсе?

И зеркальный, без которого первый — просто риторика:

если применяли, где документ?

Седьмой материал сезона «Внутреннее давление», всего 11. В следующий раз — канал, открытый межправительственным соглашением 1958 года, двадцать студентов в первом наборе, одна фамилия в этом наборе и двадцать пять лет пути от студенческой скамьи в Нью-Йорке до кабинета в Москве. И то, чего в этой истории нет, — тоже.

---