Три элемента. Второй назывался «внутреннее давление»

17 января 1983 года президент Рейган подписал директиву из десяти страниц. В ней сказано, что политика США в отношении Советского Союза состоит из трёх элементов. Первый — сопротивление вовне.

Третий — переговоры. Второй — внутреннее давление на СССР с целью ослабить источники его поведения.

Смотрю, во что второй элемент был превращён на практике, во что не был, и чем всё это едва не кончилось в ноябре того же года.

Прошлый разбор закончился 1976 годом: оценку советских намерений признали недостаточно тревожной и заказали другую. Через пять лет авторы той оценки пришли в администрацию. Ещё через два года они написали то, ради чего всё затевалось.

Директива номер 75 подписана 17 января 1983 года. Гриф — секретно, чувствительно; рассылка ограничена кругом «по необходимости знать». Сегодня она лежит в открытом читальном зале ЦРУ.

Первая фраза документа устроена как формула. Политика США в отношении Советского Союза состоит из трёх элементов: внешнее сопротивление советскому империализму; внутреннее давление на СССР, чтобы ослабить источники этого империализма; и переговоры об устранении разногласий на условиях строгой взаимности.

Дальше идёт задача номер один: сдерживать и со временем обратить вспять советскую экспансию.

Обратите внимание, что здесь произошло. До этого американская стратегия называлась containment — сдерживание. Её содержание было географическим: не дать системе расшириться. Директива 75 добавляет к географии кое-что другое. Объектом становится не граница, за которую нельзя пускать, а источники поведения — то есть само устройство государства.

Тридцать пять лет спустя это кажется очевидным. В январе 1983 года это было решением, и его приняли в конкретный день конкретные люди.

Во что это превратили

Сама по себе формулировка — ещё не действие. Проверять надо не по словам, а по тому, что из слов сделали.

Здесь есть отличная возможность проверить, потому что за два месяца до директивы 75 вышла директива 66, и она устроена совершенно иначе. Никакой философии. 13 ноября 1982 года зафиксирован согласованный с союзниками режим по тому, что в документах названо стратегической триадой: технологии, торговля, кредиты.

Читается это как техническое задание:

— никаких дополнительных поставок советского газа сверх законтрактованного по первой нитке сибирского трубопровода; — внесение критических технологий и оборудования в списки КОКОМ, унификация национальных лицензионных процедур, усиление международного контроля за исполнением; — контроль над передовым оборудованием сверх расширенных списков, включая нефтегазовый сектор; — ужесточение условий по официально поддерживаемым кредитам: выше первый взнос, короче сроки, отдельный механизм мониторинга.

Вот как выглядит экономическая война, когда её пишут не публицисты. Списки позиций, лицензионные процедуры, размер первого взноса.

И первым пунктом триады идут технологии.

Я разбирала отдельным материалом, как в 1970 году советский физик уезжал в Калифорнию с прямым заданием — перенять опыт и воспроизвести его в Зеленограде, и как это было штатной практикой отрасли с 1959 года. Между той командировкой и этой директивой — двенадцать лет. То, за чем ехали, внесли в списки.

Канал не перерубили одним ударом. Его сузили: по межакадемической линии обмен упал примерно со ста шестидесяти семи человеко-месяцев в год в середине семидесятых до полусотни к началу восьмидесятых. Втрое.

Во что это не превратили

Теперь то, что я обязана сказать прямо, и скажу один раз.

Директива 75 говорит о внутреннем давлении. Директива 66 показывает, как это давление операционализировали по линии экономики и технологий: списки, кредиты, лицензии.

По линии «устройства» операционализации в рассекреченном корпусе нет. Ни один открытый американский документ не описывает программы работы с конкретными советскими руководителями. Ни имён, ни каналов, ни отчётности.

Это может означать три разные вещи: что программы не было; что она была и остаётся закрытой; что она была, но не оформлялась документом. Различить эти три случая я не могу и придумывать различия не стану.

Что я могу — зафиксировать формулировку задачи и сопоставить её с результатом. Это делается, и это будет сделано в конце сезона. Но между формулировкой и результатом лежат пятнадцать лет, и заполнять их догадками я не буду.

1983 год

Дальше стоит просто перечислить, что было в том календарном году, потому что перечисление действует сильнее любого объяснения.

8 марта — речь про империю зла.

23 марта — объявление Стратегической оборонной инициативы, то есть заявка на то самое противоракетное строительство, которое договор 1972 года запрещал ровно потому, что оно делает первый удар мыслимым.

1 сентября — сбит южнокорейский Boeing с двумя с половиной сотнями человек на борту. Ноябрь — начало размещения Pershing II в Западной Германии, подлётное время до Москвы — считанные минуты.

А теперь то же самое с другой стороны.

РЯН

В мае 1981 года на закрытом совещании руководящего состава КГБ было объявлено, что Соединённые Штаты готовят внезапный ядерный удар и что главная задача разведки — не пропустить военные приготовления противника. Текст выступления Андропова обнаружен в архивах украинского КГБ и опубликован в 2018 году.

Операция получила название РЯН — ракетно-ядерное нападение. Резидентурам предписали искать признаки подготовки удара.

И вот здесь начинается то, от чего мне становится физически не по себе.

Признаками велели считать, среди прочего, изменение освещённости в правительственных зданиях по ночам и цену донорской крови.

Задание такого рода не может дать отрицательного ответа. Свет в окнах горит всегда — вопрос лишь, с чем сравнивать. Разведка, которой поручено искать подтверждения, находит подтверждения. Это не глупость исполнителей. Это устройство задачи.

Две страны одновременно построили себе по механизму, который умел только подтверждать худшее. Одна — «Команду Б». Другая — РЯН.

Ноябрь

Учения Able Archer 83 шли со 2 по 11 ноября, завершая двухмесячный цикл Autumn Forge, в котором участвовало около ста тысяч человек. Отрабатывался переход от обычной войны к ядерной — то есть процедуры выдачи разрешения на применение.

В британской сводке, составленной в марте 1984 года, объяснено, чем эти учения отличались от предыдущих. Изменили детальные процедуры и форматы сообщений при переходе от обычной войны к ядерной.

Усилили обмен между штабами и подчинёнными звеньями.

И, в отличие от прошлых лет, войска не находились в состоянии общей готовности с самого начала: их провели через все фазы последовательно — от нормального состояния до общей готовности.

То есть в 1983 году учения впервые выглядели как настоящее нарастание.

С той стороны это и увидели. 8 ноября в резидентуры ушла срочная телеграмма о том, что силы НАТО приведены в повышенную готовность. В Польше и ГДР самолёты получили подвеску. Часть ракетных средств перевели в повышенную готовность. Отбой прошёл 11 ноября, когда учения кончились.

Американская сторона в тот момент не понимала, что происходит. Разведывательное обеспечение показывало необычную активность, и генерал-лейтенант Леонард Перрутс, отвечавший за разведку ВВС США в Европе, принял решение не отвечать на неё встречным повышением готовности.

Он не сделал ничего.

Иногда история держится на том, что кто-то не отдал приказ.

Что написали сами

Через шесть лет Перрутс, уходя в отставку, изложил случившееся в дополнении к отчёту. Это привело к полномасштабному разбирательству, которое провёл Президентский консультативный совет по внешней разведке — тот самый PFIAB, с которого начиналась «Команда Б».

Доклад «Советский военный испуг» датирован 15 февраля 1990 года. Гриф — высшая категория секретности со всеми возможными ограничительными пометами.

Выводы там такие.

Что советская сторона была напугана по-настоящему и что часть её сил, судя по всему, готовилась либо к упреждению, либо к ответному удару.

Что Соединённые Штаты, возможно, непреднамеренно поставили отношения с Советским Союзом на боевой взвод.

Что президенту докладывали оценки, преуменьшавшие риск.

И — фраза, которую я считаю главной во всём документе: разведывательное сообщество совершило особо тяжёлую ошибку, предположив, что раз мы сами знаем, что не собираемся начинать третью мировую войну, то и в Кремле будут думать так же.

Доклад пролежал под грифом двадцать пять лет. Его рассекретили в 2015 году — после двенадцатилетней тяжбы, через межведомственную апелляционную комиссию.

Постскриптум, которого я не планировала

В 2021 году эти материалы вошли в официальную серию документов внешней политики США.

В ноябре 2025 года часть из них была из этой серии удалена. Госдепартамент переиздал том без них. Это первый известный случай, когда ведомство изымает из своей официальной публикации документы, уже рассекреченные и уже напечатанные.

Я не знаю, что это значит. Знаю только, что документ, объясняющий, как две страны едва не начали ядерную войну по недоразумению, был доступен десять лет, а теперь доступен не полностью.

И знаю, что страна, о которой всё это написано, узнала о ноябре 1983 года через тридцать два года и не от себя.

Формула, к которой этот разбор ведёт, звучит так.

Ядерное оружие не отменило войну. Оно сменило её объект. Пока противника можно было победить силой, целью была территория. Когда сила стала невозможной, целью стало устройство.

Отсюда единственный вопрос, которым я заканчиваю.

Если с января 1983 года объектом стала не страна, а её устройство — кто внутри страны за устройство отвечал?

Шестой материал сезона «Внутреннее давление», всего 11. В следующий раз — «Двадцать лет разведка содержала журналы. Признался в этом сам начальник отдела».

---