Ордена шести чужих государств на одном знамени

В 1982 году Воениздат выпустил «Полевую академию» — историю курсов «Выстрел», написанную при участии Давида Драгунского. Он был их начальником. Тринадцатью годами раньше юбилейный очерк тех же курсов редактировал генерал армии Яков Григорьевич Крейзер. Школа писала свою историю руками своих командиров — а на её знамени висели ордена государств, которые ей не подчинялись.

Название длиной в строку

Полное наименование звучало так: Высшие офицерские орденов Ленина и Октябрьской Революции, Краснознамённые курсы «Выстрел» имени Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова.

Три советских ордена в одном названии — уже редкость. Но к ним прибавлялись другие.

За подготовку иностранных офицеров курсы были награждены орденами стран — участниц Варшавского договора, а также Кубы, КНДР и Монголии.

Награды чужих государств вешают за выпускников, которые вернулись домой и оказались лучше тех, кого не посылали. Это не подарок, а расписка.

Чему учили

Курсы не готовили офицеров с нуля. Они переучивали действующих.

Переподготовка командного и политического состава Сухопутных войск в области тактики, стрелкового дела, методики тактической и огневой подготовки. Срок обучения — до одного года.

Звено, для которого предназначались курсы, источники называют по-разному — одни пишут «полк — батальон», другие «полк — дивизия». Расхождение не снимаю, привожу оба.

Слово «курсы» вводит в заблуждение, и в самих войсках его не употребляли всерьёз. Заведение называли полевой академией, и название было буквальным: под землёй проложены сотни километров кабеля от командных пунктов к дистанционно управляемым мишеням. Учат не в аудитории. Учат в поле, где мишень ведёт себя как противник.

Такой комплекс строится десятилетиями. Начали его строить люди, которых советская власть по всем прежним правилам должна была не подпускать к армии на пушечный выстрел.

Как оценивали результат

Кто здесь преподавал в первые полтора десятилетия, я разбирала во втором материале и повторяться не буду.

Важнее способ оценки: качество работы курсов мерили отзывами из войск, куда возвращались выпускники. Не внутренней аттестацией, не количеством проведённых часов — реакцией строевых частей на человека, который к ним вернулся. Отзывы были хорошие.

По датировке источники тоже расходятся: отсчёт своей истории курсы вели с 1919 года, оба юбилейных издания названы соответственно, и 1969-й праздновали как пятидесятилетие. Между тем Филатов принял их в декабре 1918-го. Расхождение существует.

Снайперское дело

В 1929 году, том самом, когда в комнате при школе застрелили Слащёва, на «Выстреле» началась работа, которую стоит назвать отдельно.

С 1929 по 1932 год здесь систематически искали наилучшие образцы снайперской винтовки, оптических прицелов, боеприпасов и приборов наблюдения. Одновременно разрабатывались сами формы и методы организации снайперского дела в Красной армии.

То есть не закупали готовое и не копировали чужое. Строили школу с нуля: оружие, прицел, патрон, прибор, методика подготовки, организация службы.

От окончания этой работы до 22 июня 1941 года — девять лет. Кому и во что она обошлась, посчитано в другом месте.

Цена, которую платили за знание

Переподготовка действующего командира на срок до года дорога не деньгами. Полк или батальон на год остаётся без своего командира, место занимает временно исполняющий, сегодняшняя боеготовность приносится в жертву завтрашней. Бухгалтерии, оправдывающей такой обмен в текущем году, не существует.

Государство, которое так делает, исходит из того, что знание командира дороже его присутствия в строю.

То же проделывали с чужими: офицеров союзных армий вели по той же методике и у тех же преподавателей. Экспортировали не идеологию, а метод. Идеологию передают книгой, тактику — только полем и человеком.

Числа, которые я не кладу в основание

По публикациям ходят две цифры, обе красивые.

Первая: через курсы прошли десятки тысяч офицеров армий стран Варшавского договора, Кубы, государств Азии и Африки. Вторая: среди учившихся на «Выстреле» — около двухсот Героев Советского Союза, а также генералы и маршалы.

Обе я нашла в публицистике без ссылок на отчётность. Порядок величин, скорее всего, верен: заведение с восьмидесятилетней историей и международной программой иначе выглядеть не может. Но привожу их как сообщаемое и в доказательство не ставлю.

Доказательство лежит на знамени, и оно материально.

Кто через это прошёл

Отдельно стоит сказать, кто писал ту книгу 1982 года вместе с Драгунским. Соавторами значатся Н. И. Павленко и Г. Г. Сандалов — люди курсов, а не приглашённые литераторы. Юбилейный очерк 1969 года редактировал Крейзер, Герой Советского Союза, получивший звание в июле 1941-го, в самые чёрные недели войны.

Историю заведения писали те, кто в нём служил. Это не мелочь стиля. Ведомственная история, написанная посторонним, получается панегириком; написанная своими — превращается в передачу метода следующему набору.

Вопрос

Армия, вынимающая командира из строя на целый год ради переучивания, совершает обмен, который невозможно оправдать в текущей отчётности. Она расплачивается сегодняшней готовностью за завтрашнюю.

Такой обмен может позволить себе только государство, уверенное, что завтра у него будет.

Мой вопрос отсюда и растёт. Что происходит с армией и со страной в тот момент, когда этот обмен перестают считать выгодным, — и по каким признакам этот момент можно узнать заранее?

Восьмой материал сезона «Смена», всего 10. В следующий раз — шестнадцать лет Драгунского на «Выстреле» — с мая 1969 по октябрь 1985 года.

---