Сто восемь тысяч человек и ни одной давки

25 июля 1980 года, на седьмой день Олимпиады, умер Владимир Семёнович Высоцкий. Двадцать восьмого с ним прощались на Таганке: очередь в девять километров, по милицейским отчётам — сто восемь тысяч человек. Ни давки, ни единого происшествия. Это и был настоящий экзамен для системы безопасности Игр — и его никто не планировал.

Что успели до июля

Подготовка к Играм по линии охраны порядка началась задолго до них.

Осенью 1979 года прошла операция против нелегальных таксистских группировок, занимавшихся мошенничеством. Название её в публикациях приводят по-разному — «Огни Москвы» либо «Ночная Москва», и я привожу оба, потому что снять расхождение нечем.

Примерно через полгода прошла операция «Арсенал»: у преступных групп изъяли около семи тысяч единиц огнестрельного оружия. Свыше десяти тысяч фарцовщиков и спекулянтов получили административные взыскания — это читалось как предупреждение и было им.

Отдельной строкой — высылка за 101-й километр по постановлению секретариата ЦК КПСС от 24 июля 1979 года, о котором я писала в прошлый раз.

И здесь надо остановиться, потому что дальше начинается зона, где кончаются документы.

Легенда про Огарёва, 6

Реквизитов у перечисленных операций я не нашла: ни номеров приказов, ни дат утверждения, ни итоговых сводок. Всё это ходит по публикациям в пересказе. Цифры — семь тысяч стволов, десять тысяч взысканий — привожу как сообщаемое, а не как установленное.

С самым известным сюжетом дело обстоит ещё хуже.

Полковник запаса Олег Максимович Хлобустов писал, что одним июльским утром оперативники МУРа задержали двадцать самых известных воров в законе и криминальных авторитетов и доставили их на Огарёва, 6 — в здание МВД СССР. Из этого выросла легенда о договоре: власть якобы условилась с уголовной верхушкой, что на две недели Москва будет чистой.

Хлобустов — историк спецслужб, а не пересказчик слухов. Но глагол здесь один: он пишет. Не документы фиксируют.

У сюжета нет ни точной даты, ни номера протокола, ни имени хотя бы одного из двадцати. Договор с преступным миром бумагой не оформляют — потому проверить его нельзя никогда.

Основание лежит в другом месте и происходило на глазах у ста тысяч свидетелей.

Двадцать пятое июля

18 июля 1980 года, за сутки до открытия Игр, в Театре на Таганке дают «Гамлета». Высоцкий играет заглавную роль. Алла Демидова, занятая в роли Гертруды, вспоминает потом, что было очень душно и все играли на излёте сил — конец сезона.

Это последний его спектакль. Ему сорок два: он родился 25 января 1938 года. Последние гастроли он отработал в Калининграде с 18 по 22 июня 1980 года.

25 июля он умирает. Спортсменам в Олимпийской деревне о смерти не сообщают: впереди решающие матчи. Советская печать почти вся молчит; короткую заметку даёт «Вечерняя Москва».

Никто никого не зовёт прощаться. Объявления нет.

Двадцать восьмое июля

В три часа ночи в подъезде дома номер двадцать восемь на Малой Грузинской проходит панихида для самых близких: родители, сыновья Аркадий и Никита, Марина Влади, Людмила Абрамова, друзья, соседи.

В четыре утра тело привозят в Театр на Таганке. Милиции у театра в этот час ещё нет: помочь с порядком просит режиссёр Юрий Петрович Любимов.

К утру всё меняется. Выставлены ограждения. Порядок у театра обеспечивают семьсот милиционеров в белой парадной форме и дружинники — члены комсомольских оперативных отрядов, отобранные через райкомы комсомола, в серых брюках и голубых рубашках.

Очередь растягивается на девять километров: от Таганки за гостиницу «Россия», почти до Кремля. Точных цифр нет ни у кого; в милицейских отчётах потом нашлось число сто восемь тысяч, и очевидцы считают его заниженным.

Похороны — на Ваганьковском кладбище. Ни давки, ни драки, ни задержаний, о которых стоило бы писать.

Игры продолжались. Закрытие состоялось 3 августа 1980 года, через шесть дней.

Экзамен, которого не назначали

Всё перечисленное — плановая работа: списки, категории, высылки, оцепления, штабы. Такое умеет любая достаточно оснащённая полицейская система. Судить надо по внеплановому.

28 июля 1980 года в центре Москвы, в разгар Игр, при силах, стянутых на олимпийские объекты, стихийно собралось больше ста тысяч человек. Собрались сами. Собрались в горе и с прямой обидой на власть, которая о смерти промолчала. В городе в этот момент работали корреспонденты всех приехавших телекомпаний — тех самых, что искали в московской Олимпиаде хоть какой-нибудь сюжет.

Достаточно было одной ошибки в управлении очередью, одной попытки разогнать, одного давления в узком месте. Ошибки не было.

Порядок держали не только семьсот милиционеров, но и комсомольцы из оперативных отрядов — без оружия и спецподготовки, набранные по райкомам. С этой очередью у них была общая рамка: все относились к Высоцкому одинаково.

Способность закрыть город не сводилась к аппарату принуждения.

Одна оговорка против себя

Возразить мне можно, и возражение я приведу сама.

Толпа 28 июля была не любой. Она пришла хоронить человека, а не требовать. У неё не было ни цели, ни вожака, ни повода к столкновению — только очередь и жара. Порядок в такой толпе держится во многом сам, и приписывать заслугу целиком милиции и дружинникам было бы натяжкой.

Принимаю. Но с одной поправкой, которая всё возвращает на место.

Именно такие скопления и превращаются в давку чаще всего — не митинги, а очереди. Девять километров людей на жаре, узкие подходы, стеклянные двери театра, площадь с трамвайными путями и спуск к набережной. Ходынское поле 18 мая 1896 года начиналось тоже без вожака и без цели — за раздачей подарков.

Разница между стотысячной очередью и стотысячной бедой — это работа. Её сделали, и сделали в день, когда все силы были заняты на другом.

Что именно исчезло

Через две недели Игры закончились, и высланные вернулись. Ещё через десять лет тот же город, с теми же ведомствами, с теми же штатами и почти с теми же людьми, не удержит уже ничего.

Ресурс никуда не делся. Штаты остались. Инструкции лежали в тех же сейфах.

Так что же исчезло — ресурс, приказ или та самая общая рамка, на которой всё держалось 28 июля?

Пятый материал сезона «Смена», всего 10. В следующий раз — кому доставалась путёвка в Артек — и что делала смена с теми, кто получил её не по заслугам.

---