Дважды лауреат Сталинской премии начинал кочегаром

Фёдор Викторович Лукин, первый директор зеленоградского Центра микроэлектроники, в 1925 году работал кочегаром на Бобруйской махорочной фабрике.

В марте 1934 года он получил диплом инженера-электрика Московского энергетического института.

Между этими датами — девять лет и государство, которое открыло ему дорогу.

Дальше были две Сталинские премии, Ленинская премия, радиолокационные станции дальнего обнаружения для системы противоракетной обороны — и город, построенный в чистом поле за семь лет.

Это не история самородка, пробившегося вопреки. Это история страны, которая целенаправленно вытаскивала способных людей наверх и делала из них конструкторов первого ряда.

Что дала ему страна

Лукин родился 25 июля 1908 года в местечке Глуск Минской губернии.

Первая мировая и Гражданская войны выбили из-под семьи всё: в школе он успел получить только начальное образование. Работал пастухом, возчиком на переправе через Березину, грузчиком. С 1925 по 1927 год — кочегаром на махорочной фабрике в Бобруйске.

А дальше начинается то, ради чего этот текст и написан.

В 1927 году он сдал квалификационные экзамены и был принят помощником машиниста на Центральную Бобруйскую электростанцию.

В 1929-м поступил на электротехнический факультет МВТУ имени Баумана.

В апреле 1930 года его перевели в выделившийся из МВТУ Московский энергетический институт, который он окончил в марте 1934-го с дипломом инженера-электрика по специальности «радиотехника».

Ещё студентом, с 1932 года, он работал в радиолаборатории МЭИ — лаборантом, техником, инженером, заместителем заведующего лабораторией.

А с 1934 по 1939 год уже сам преподавал: в МЭИ читал курс измерений, в Московском электротехническом институте связи — курс радиоприёмных устройств.

Двадцатишестилетний бывший кочегар читает лекции в столичном институте. Вот как это работало: не чудо и не везение, а система, которая искала способных и доводила их до дела.

Конструктор электронного щита

К зениту карьеры Лукин был крупным конструктором радиолокации — той области, где решалась безопасность страны.

Он занимался станциями дальнего обнаружения для систем противовоздушной и противоракетной обороны: радарами, способными видеть цель за сотни километров, и вычислительными машинами, считавшими траектории.

С августа 1960 года руководил НИИ-37, будущим НИИ дальней радиосвязи, — одним из ключевых оборонных институтов страны.

Оценка государства выражена наградами, и это не формальность: две Сталинские премии и Ленинская премия — высшие научно-технические награды страны, которые давали не за выслугу, а за системы, реально вставшие на боевое дежурство.

Плюс ордена. Так страна отвечала тем, кого сама же и вырастила: сначала дала образование, потом дала дело, потом признала результат по высшему разряду.

Именно там, в оборонном институте, Лукин создал одну из первых в стране лабораторий микроэлектроники — и, сам того не зная, начал готовить задел для города, который ему предстояло строить.

Семь лет в чистом поле

Когда Александр Шокин разворачивал строящийся Зеленоград к микроэлектронике, лучшего первого директора было не найти.

Постановлением Совета Министров от 29 января 1963 года Лукина назначили заместителем председателя Государственного комитета по электронной технике, а с 8 февраля он стал первым директором Центра микроэлектроники.

За семь лет его руководства, с 1963 по 1970 год, в подмосковном поле выросли девять научно-исследовательских организаций, пять опытных заводов и вуз.

С нуля, под задачу, которой в стране раньше не решали. Центр наградили орденом Ленина, самого Лукина — орденом Октябрьской Революции.

Переведите это на язык обыденного.

За семь лет один человек и его команда развернули в чистом поле целую отрасль в миниатюре: институты, конструкторские бюро, опытные производства и институт, готовивший для них инженеров. Такое не делается в рабочем порядке — только на пределе сил.

Рядом работали люди того же склада. Выпуск первых серийных схем налаживал Камиль Валиев, институт для инженеров строил Леонид Преснухин, а заместителем директора по науке был Филипп Старос — американский инженер, привёзший в СССР саму идею такого центра.

Он не дожил до отпуска

Осенью 1970 года Лукин наконец собрался отдохнуть — и медкомиссия обнаружила запущенную неизлечимую болезнь.

10 ноября 1970 года в больнице попытались оперировать; состояние признали безнадёжным. 18 июля 1971 года Фёдор Викторович Лукин умер. Ему было шестьдесят три.

Здесь нужно быть аккуратной. Его смерть часто связывают напрямую с профессиональными ударами последних лет — сворачиванием проектов, в которые он вложил себя.

Хронологически одно шло рядом с другим. Но утверждать, что горе на работе прямо убило человека, — значит выдавать догадку за медицинский факт.

Скажу только то, что видно: он не дожил ни до отпуска, ни до спокойных лет.

В 1983 году зеленоградскому НИИ физических проблем присвоили его имя — оно стоит на институте и сегодня.

Вопрос

Соберём биографию в одну строку. Кочегар махорочной фабрики — студент МЭИ — преподаватель — конструктор систем противоракетной обороны — дважды лауреат Сталинской премии и лауреат Ленинской — первый директор города микроэлектроники.

Ни одного шага в этой цепи он не сделал бы, если бы страна не построила систему, которая находит таких людей и доводит их до диплома, лаборатории и большого дела.

Это и есть социальный лифт — не метафора, а работающий механизм с адресами, экзаменами и дипломами.

Вопрос, который я оставляю открытым: сколько таких Лукиных страна нашла за те десятилетия — и сколько их сегодня работает кочегарами, потому что механизм разобрали?

Пятый материал сезона «Засыпанный рубеж», всего 11. В следующий раз — о зеленоградской электронике, пятнадцать лет проработавшей на орбитальной станции «Мир».

---