Из десяти городов-спутников Москвы построили только один

3 марта 1958 года председатель Совета Министров СССР Николай Булганин подписал постановление № 248 — о строительстве нового города у станции Крюково.

Цель в первом пункте: «рассредоточение населения города Москвы». Расчётное население — 65 тысяч человек. О микроэлектронике в документе нет ни слова.

Институт Генплана Москвы под руководством главного архитектора Николая Улласа ещё в 1956 году предложил окружить столицу десятком городов-спутников по 30–65 тысяч жителей каждый.

Построили из них ровно один — тот, что у Крюково. И он единственный стал не спальным придатком, а научной столицей страны.

Как город, задуманный под расселение и лёгкую промышленность, превратился в советскую Кремниевую долину — история про то, что великий замысел пришёл не сверху.

Что было в документе

Под будущий город отвели 1128 гектаров между Октябрьской железной дорогой и Ленинградским шоссе — в 37–41 километре от центра Москвы. Это около трети территории нынешнего Зеленограда — город потом вырастет далеко за исходные границы.

Постановление предписывало застраивать город четырёхэтажными домами со свободной планировкой и наилучшими санитарно-гигиеническими условиями; квартиры проектировались на одну семью при норме 9 квадратных метров жилой площади на человека.

Архитекторам пришлось переделывать типовые полносборные пятиэтажки — убирать пятый этаж и добавлять в каждую квартиру приставной балкон-этажерку.

22 октября 1958 года вышло отдельное постановление Совмина РСФСР о передаче под стройку лесного массива в 298 гектаров.

Первым зданием города стала электрическая подстанция, возведённая зимой 1958–1959 годов.

Железнодорожную ветку от Крюково тянули прежде всего для подвоза железобетонных плит.

На отведённой земле пока стояли деревни — Савелки, Матушкино, Крюково. Те самые Матушкино и Крюково, за которые в декабре 1941-го шли бои и у которых остановили немцев: город строили ровно на месте рубежа, хотя в постановлении об этом нет ни слова.

Города не было даже по имени: название «Зеленоград» появилось только 15 января 1963 года, а до того он значился просто «новым городом в районе станции Крюково». Дату подписания постановления, 3 марта 1958 года, с тех пор считают днём основания города.

Город ткачей

Специализацию будущему городу назначили прозаическую.

В западной зоне планировали разместить предприятия лёгкой промышленности; сюда же собирались вывести из Москвы часовой и подшипниковый заводы. Текстиль и приборостроение — вот исходный профиль. В обиходе город прочили во «второе Иваново», «город невест».

Эту формулу я привожу как молву эпохи, а не как строку документа: в постановлениях таких выражений не бывает.

Но за ней стоит подтверждаемый факт — лёгкая и текстильная специализация действительно закладывалась в первоначальный замысел. Отделять документ от предания я буду прямо в тексте весь сезон.

Плановый срок завершения первой очереди — 1963 год. К весне того года в первом микрорайоне стояло уже до двух десятков зданий, а с весны 1963-го по плану должны были вступать в строй заводы и начинать работу НИИ.

Поворот 8 августа 1962 года

А потом судьба города переломилась — и у перелома есть дата и автор.

8 августа 1962 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР, развернувшее строящийся город к микроэлектронике.

Инициатором был Александр Шокин — будущий многолетний министр электронной промышленности, а тогда председатель Государственного комитета по электронной технике.

Шокину нужна была площадка, где можно собрать в один кулак всё сразу: научно-исследовательские институты, опытные и серийные заводы, вуз для подготовки инженеров.

Не отдельное предприятие, а целую экосистему, спроектированную заранее.

Строящийся город у Крюково подходил идеально — чистое поле, близость к Москве, столичный кадровый резерв.

Так вместо ткацких фабрик здесь начали строить Научный центр.

Первым его директором стал Фёдор Лукин, выпуск первых серийных схем наладит Камиль Валиев, институт для инженеров возглавит Леонид Преснухин.

А архитектурную линию города-сада, где кварталы вписаны в сохранённый лес, вели Игорь Рожин и сменивший его главный архитектор Игорь Покровский — тот самый, что в 1974 году построит мемориал «Штыки».

Кто дал добро — и кто не дал замысла

Здесь нужна точность, которой обычно не хватает пересказам.

Часто пишут, будто высшее руководство прозорливо поставило на микроэлектронику.

Документы говорят иначе. В 1961 году Шокин лично демонстрировал возможности полупроводников членам Политбюро в Кремле, и добро на форсированное развитие было дано на высшем уровне. Никита Хрущёв поворот санкционировал — это факт.

Но санкционировать и породить — разные вещи. Приоритет пришёл не сверху, а сбоку и снизу: от профильного ведомства и его руководителя.

Верхушка дала ход тому, что вызрело под ней, — и дала с запозданием: четыре года город строился под текстиль, когда история уже требовала кремния.

Была ли это простая недальновидность или нечто большее — честный ответ один: неизвестно. Документов об умысле нет, и выдумывать их я не стану. Но запаздывание и несамостоятельность решения задокументированы.

Вопрос

Итак, из десяти задуманных городов-спутников построили один, и тот едва не остался текстильным придатком столицы. Развернуло его к науке усилие одного ведомства против инерции утверждённого плана.

Если великий замысел этого места держался не на прозорливости верхов, а на воле нескольких профессионалов, — что случится, когда этих людей не станет, а верхам станет не до того?

Третий материал сезона «Засыпанный рубеж», всего 11. В следующий раз — новый сезон и новая земля.

---