Линия на планшете, которая сильнее иконы
№ в серии: 48 из 233 · № в сезоне: 5 из 11 · Сезон: 5 «Моя Москва» · Дзен: 15.10.2026 · ЖЖ: 26.11.2026 · Теги: Историческая Россия, Моя Москва
В 1934 году в Москве снесли Сухареву башню — здание петровского времени, где помещалась навигацкая школа. В том же году разобрали Китайгородскую стену XVI века.
В 1937-м — Страстной монастырь. Ни одно из этих сооружений не было снесено по той причине, которую называют чаще всего. Они мешали не идеологии. Они мешали линии.
Инструмент, о котором не думают
Генеральный план 1935 года был документом. Исполнялся он не документом.
Постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР № 1435 от 10 июля 1935 года «О генеральном плане реконструкции города Москвы» — разработчики Владимир Николаевич Семёнов и Сергей Егорович Чернышёв — задавало параметры: территория растёт с двадцати восьми с половиной до шестидесяти тысяч гектаров, население ограничивается пятью миллионами, срок работ 1936–1945 годы.
А производила перемену в теле города одна вещь — красная линия. Это граница, отделяющая территорию улицы от территории застройки. Простейший и сильнейший инструмент градостроительного управления: всё, что оказалось по её внешнюю сторону, подлежит устранению.
Не отдельные решения о сносе. Перенос линии.
Тверская — с 1932 года улица Горького — имела в районе Камергерского переулка ширину семнадцать с половиной метров.
Величина нормальная для торговой улицы полумиллионного города и невозможная для столицы четырёхмиллионного государства. Проезжую часть расширили почти на сорок метров.
Дальше арифметика работала сама.
Кто именно принимал решения
Реконструкцию вела не безымянная машина, и это важно, потому что обезличенное изложение всегда искажает.
Начальный участок улицы Горького проектировали Алексей Викторович Щусев, И. Л. Маркузе и А. Я. Изаксон — двое последних известны в источниках по инициалам, и я не буду достраивать их имена по догадке.
Предлагали застроить участок двумя протяжёнными корпусами в едином стиле.
В 1937 году, после обстоятельств, связанных со строительством гостиницы «Москва», Щусева от работы отстранили.
Кому именно передали проект — вопрос, который я оставляю открытым: в доступных мне источниках названы разные фамилии, и первичного подтверждения ни у одной я не нашла.
Того же Щусева, к слову, четырьмя годами раньше приглашали в закрытый этап конкурса на Дворец Советов — вместе с Борисом Михайловичем Иофаном, Иваном Владиславовичем Жолтовским и братьями Весниными.
Люди были одни и те же. Решения — разные.
Что снесли, и это надо назвать полностью
Перечень привожу без смягчения, потому что смягчение здесь равно подлогу.
Сухарева башня, 1934 год. Памятник петровской гражданской архитектуры, где помещались навигацкая школа и контора Адмиралтейской коллегии. Возражения архитекторов были отклонены на высшем уровне.
Китайгородская стена, 1934 год. Оборонительная линия XVI века, определявшая планировку центра. Сохранившиеся фрагменты стоят на площади Революции и в Китайгородском проезде.
Страстной монастырь, 1937 год, при реконструкции улицы Горького. На его месте разбит сквер, куда потом перенесли памятник Александру Сергеевичу Пушкину.
К этому ряду примыкают палаты Василия Голицына, церковь Параскевы Пятницы и десятки объектов меньшего значения. Отдельно, по другому поводу и в рамках другой задачи, — храм Христа Спасителя, разрушенный в 1931 году под площадку Дворца Советов.
Восстановление здания есть новое здание. Утраченное утрачено, и это надо называть своим именем.
Про Китайгородскую стену часто пишут, что её кирпич целиком ушёл на строительство метро.
Материал действительно частично использовали при работах по Сокольнической линии, но «целиком» — это интерпретация исследователей, а не документ, и я не выдаю её за установленное.
Критерий, который восстанавливается из результата
А теперь то, ради чего этот текст написан.
Сухарева башня не была религиозным сооружением. Китайгородская стена не имела отношения ни к вере, ни к сословному строю. Обе снесены в один год.
Идеологический мотив, который обычно объясняет всё, здесь объясняет мало. Восстановите критерий из результата — и он окажется двусоставным и вполне холодным.
Устранялось то, что мешало новой геометрии: башня посреди расширяемой площади, стена поперёк проектируемой магистрали, монастырь на линии улицы.
Сохранялось то, что геометрии не мешало.
Критерий был не идеологический, а геометрический. И это, если вдуматься, тяжелее привычного объяснения: снос по убеждению хотя бы предполагает убеждение. Снос по линейке не предполагает ничего.
Здесь же — вторая половина картины, без которой первая становится агитацией.
Одновременно со сносом шла работа противоположного знака. Часть застройки сохранили сознательным решением.
Часть передвинули — а передвижка дороже сноса и делалась именно ради сохранения: в 1939 году дом Саввинского подворья массой двадцать три тысячи тонн уехал вглубь квартала за одну ночь, работа Эммануила Менделевича Генделя.
И главное: постановление 1935 года прямо отвергло предложение снести сложившийся центр и строить на чистом месте. Такое предложение существовало и имело сторонников.
Формула документа — исходить из сохранения основ исторически сложившегося города при коренной его перепланировке.
Государство имело возможность снести всё и ею не воспользовалось.
Что на самом деле произошло
Ни уничтожение прошлого, ни бережное обновление. Нечто третье, для чего в обыденном языке нет удобного слова.
У власти впервые появилось полномочие и техническая возможность решать, какая часть прошлого физически присутствует в будущем городе. Полномочие было применено — местами с расчётом, местами с невосполнимой потерей, но применено сознательно и системно.
Москва тридцатых подчинилась чертежу буквально: не идее, не стилю и не доктрине, а проведённой на планшете линии, которая обладала силой закона.
У меня здесь только документ. Мнение — у вас. Если бы Сухареву башню сохранили, расширив площадь в обход, — мы бы сегодня считали это мудростью или упрямством, стоившим городу транспортного узла?
Пятый материал сезона «Моя Москва», всего 11. В следующий раз — летом 1941 года маскировкой Москвы поручили руководить автору проекта Дворца Советов — человеку, который восемь лет проектировал её главную видимую точку.