Опись и аудит

В 1982 году домостроительный комбинат в Кабуле расширили до тридцати семи тысяч квадратных метров жилья в год. Шёл третий год войны. Безвозвратные потери 40-й армии за этот год — тысяча девятьсот сорок восемь человек.

Одна и та же страна в одни и те же месяцы теряла людей на перевале и клала на этом перевале асфальт.

Я не знаю второго такого случая в двадцатом веке.

Список, который можно проверить

Перечень объектов, построенных в Афганистане при экономическом и техническом содействии СССР, существует. В нём даты ввода и проектные мощности. Это не мемуары и не публицистика — это опись.

Асфальтобетонный завод в Кабуле — 1955 год. Речной порт Ширхан на Пяндже — 1959-й, расчёт сто пятьдесят пять тысяч тонн груза в год, из них двадцать тысяч тонн нефтепродуктов. Аэродром Баграм — 1961-й. Международный аэропорт Кабула — 1962-й. Гидроэлектростанции Наглу и Пули-Хумри. Аэродром Шинданд — 1977-й.

Кабульский политехнический институт примерно на тысячу двести студентов и автомеханический техникум при нём.

И Саланг: дорога через Гиндукуш сто семь и три десятых километра, тоннель две тысячи шестьсот семьдесят шесть метров на высоте около трёх тысяч трёхсот. 1958–1964 годы. Проходку вёл московский Метрострой. На момент открытия — самый высокогорный тоннель в мире.

Свыше семидесяти процентов всей технико-экономической помощи шло из Москвы. Цементный завод строили поляки и чехословаки, ткацкую фабрику — немцы. Афганских инженеров учили в советских вузах бесплатно.

Стройка под огнём

1982 год — расширение домостроительного комбината. В те же годы — реконструкция технических систем Саланга, ввод станции Тургунди, железнодорожный мост через Амударью, автотранспортные предприятия. Продолжалась подготовка афганских специалистов.

Кабульский политехнический институт работает по сей день. Основной изучаемый иностранный язык в нём остаётся русский.

Тоннель на Саланге стоит.

Другая колонка

Теперь вторая кампания. Считать её проще: американцы посчитали сами и опубликовали.

Специальный генеральный инспектор США по восстановлению Афганистана — институт, созданный конгрессом именно для того, чтобы следить за расходованием, — в итоговых отчётах даёт следующее.

На восстановление ассигновано около ста сорока пяти миллиардов долларов.

Задокументировано тысяча триста двадцать семь случаев неэффективного расходования, злоупотреблений и хищений на сумму от двадцати шести до двадцати девяти миллиардов. Порядка девяноста трёх процентов потерь приходится не на прямое воровство, а именно на неэффективность.

Дополнительно около восьмисот тридцати семи миллиардов израсходовано на боевые действия.

И порядка восьмидесяти трёх — девяноста миллиардов — на создание афганских сил безопасности, которые распались в течение недель после ухода внешних сил в 2021 году.

Симметрия обязательна

Ставлю обе оговорки здесь один раз.

Тот же американский аудитор фиксирует и достижения периода: снижение детской смертности, рост грамотности, увеличение подушевого валового продукта. Это не мелочь, и вычёркивать это было бы жульничеством.

С другой стороны, советская программа помощи была политически мотивированной. Часть объектов на проектные показатели не вышла. И никакая стройка не предотвратила ни переворота 1978 года, ни последовавшей войны.

Ни одна из этих оговорок не отменяет сопоставления.

Ещё одна колонка

К описи стоит добавить строку, которая не попадает даже в перечни.

С конца шестидесятых на севере Афганистана работали газовые промыслы, построенные при советском участии, и газ оттуда шёл в Советский Союз. Отношения были не только благотворительными: страна, которую строили, платила ресурсом.

Это важно назвать ради точности. Программа помощи не была ни чистой филантропией, ни чистой геополитикой. Она была тем, чем обычно бывают отношения соседей: смесью расчёта, обязательства и привычки.

И именно поэтому опись работает как аргумент. Благотворительность можно прекратить без последствий для репутации. Обязательство — нет.

В чём сопоставление

Одна кампания оставила после себя инвентарную опись. Другая — отчёт аудитора.

В первом случае можно приехать и потрогать: дорога, тоннель, институт, электростанция.

Во втором можно открыть документ и прочитать, сколько потрачено и какая доля потрачена впустую.

Это не про нравственные достоинства сторон. Это про материальный остаток, и он считается.

Зачем мне эта бухгалтерия

А теперь то, ради чего я вообще её завела, — и это уже не про Афганистан.

В начале девяностых бывшим офицерам афганской армии, оказавшимся без страны, отвечали, что обязательств перед ними нет: их принимало другое государство. В те же годы вернувшимся из Афганистана отвечали в собесах пятью словами — мы вас туда не посылали.

Обе фразы произносились от имени страны.

Опись объектов и есть доказательство того, что это были разные субъекты.

Первый двадцать пять лет возил туда цемент, турбины, дорожные машины и преподавателей — и продолжал возить под огнём: комбинат расширяли в 1982-м, в разгар боёв.

Второму понадобилось два месяца, чтобы обесточить всё построенное: согласие на прекращение военных поставок дано 15 ноября 1991 года, с 1 января 1992-го поставки прекратились полностью, в апреле Кабул пал.

Между рукой, ведущей тоннель сквозь хребет, и рукой, ставящей подпись под отказом, нет преемственности. Есть подмена.

Чего в этом тексте нет

Сводных данных о том, во сколько обошлась советская программа помощи в сопоставимых ценах, я не привожу.

Такие оценки в обращении есть, но при проверке расходятся в разы и опираются на разные методики пересчёта. Ставить их рядом с цифрами американского аудитора значило бы сравнивать проверенное с непроверенным.

Опись объектов и отчёт аудитора сопоставимы. Итоговые суммы — нет.

Афганский политехнический институт всё ещё учит инженеров. И учит на русском языке.

Никто в России этого не финансирует, не пропагандирует и, кажется, вообще об этом не помнит.

Материальный остаток кампании — это то, что от неё в конце концов остаётся. Опись составили один раз, в советское время, и с тех пор не пересматривали.

Ребятам, которые каждое пятнадцатое февраля стоят в строю, в очередной раз говорят, что всё было зря. Ответить им нечем — потому что опись никто не предъявил.

Почему за тридцать с лишним лет её не составили заново?

Десятый материал сезона «Шурави», всего 11. В следующий раз — последний текст сезона: о сражении, которое эта армия выиграла уже после того, как ушла, и о том, что было потом.

---