Первым делом заняли свою же стройку

25 декабря 1979 года в 15:00 по московскому времени границу перешёл десантно-штурмовой батальон капитана Леонида Васильевича Хабарова. Задача была одна: занять перевал Саланг.

Тоннель на Саланге к тому дню стоял пятнадцать лет. Его пробили московские метростроевцы.

Прочтите это ещё раз. Первая боевая задача первой части, вошедшей в Афганистан, состояла в том, чтобы взять под охрану собственную стройку.

Что мы там строили

Есть документ, который стоит открыть прежде всех остальных, — перечень объектов, построенных в Афганистане при содействии Советского Союза. Полную опись разбираю отдельным материалом; здесь важна одна позиция. В нём даты ввода и проектные мощности. И в нём нет ничего военного.

И Саланг. Дорога через Гиндукуш длиной сто семь и три десятых километра. Тоннель две тысячи шестьсот семьдесят шесть метров на высоте около трёх тысяч трёхсот. С галереями и противолавинными сооружениями — около трёх с половиной километров. Строительство 1958–1964.

На момент открытия — самый высокогорный тоннель в мире. Он разрезал надвое страну, которая до того на полгода делилась снегом пополам.

Двадцать четыре года и одна неделя

Теперь сопоставьте два интервала, и вы увидите ту самую эпоху целиком.

Двадцать четыре года страна возила туда цемент, турбины, дорожные машины и преподавателей.

Одна неделя декабря 1979 года превратила всё это в театр военных действий.

Хронология этой недели известна по дням. 10 декабря — приказ министра обороны Дмитрия Фёдоровича Устинова о развёртывании частей Туркестанского и Среднеазиатского округов. 12 декабря — постановление Политбюро П176/125 «К положению в „А“». 16 декабря — директива Генерального штаба о формировании 40-й общевойсковой армии; командующим назначен генерал-лейтенант Юрий Владимирович Тухаринов.

К 25 декабря развёрнуто около ста соединений и частей. Из запаса призвано свыше пятидесяти тысяч человек — из среднеазиатских республик и Казахстана. Из народного хозяйства передано около восьми тысяч автомобилей.

Крупнейшее развёртывание в регионе за весь послевоенный период.

И вот в этот момент батальон Хабарова идёт на перевал, который сделали свои.

Про 27 декабря

27 декабря проводится операция «Шторм-333» — захват резиденции главы государства силами 154-го отдельного отряда специального назначения ГРУ под командованием майора Хабибджана Таджибаевича Халбаева.

Отряд сформировали летом 1979 года из военнослужащих — выходцев из среднеазиатских республик; в обиходе его звали «мусульманским батальоном».

Хафизулла Амин, тот самый глава государства, чьи обращения о помощи служили формальным основанием постановления от 12 декабря, в ходе штурма погиб.

Сопоставление я называю и не комментирую. Это область политических решений, а не предмет моего текста, и оценки, на которую у меня был бы документ, здесь нет.

А вот про Саланг документ есть, и он говорит громче всякого комментария.

Дорога, которая стала фронтом

Все девять лет Саланг оставался главной артерией контингента.

По нему шло всё: топливо, боеприпасы, продовольствие, запчасти, письма. И он же был самым уязвимым местом. Его жгли на серпантинах. Его минировали. За него дрались каждый сезон.

Армия защищала собственную стройку, ставшую фронтом, и чинила её под огнём.

Розенбаум, побывавший там лично, написал потом «Караван» и «Монолог пилота „Чёрного тюльпана“» — песни, в которых перечислены Джелалабад, Шинданд, Кандагар, Баграм. Обратите внимание на этот список. Три из четырёх названий — это наши же аэродромы, построенные в шестидесятые и семидесятые. Города, куда возили турбины, стали точками на карте боевых потерь.

Я не знаю более точного описания того, что произошло с этой страной и с нами в ней.

Отмечу и другое. Песни об этой войне сочиняли сами воюющие — офицеры и солдаты, — и до 1985 года пели их подпольно, потому что «афганские» песни разрешали с неохотой. Ансамбль «Каскад», созданный из военнослужащих контингента в 1983-м, получил зелёный свет только через два года после образования.

Государство, которое не называло войну войной, не разрешало о ней и петь. Голос эти ребята взяли себе сами — ровно как и имя.

Стройка не остановилась

И вот обстоятельство, которое обычно теряется целиком.

В те же годы шла реконструкция технических систем Саланга, вводилась станция Тургунди, был построен железнодорожный мост через Амударью.

Почему это меняет картину

Здесь то, ради чего стоило считать даты.

Мы привыкли думать об Афганистане как о чужой стране, куда пришла армия. Для поколения, которое туда пошло, это была страна, которую четверть века строили. Не завоёвывать шли — защищать сделанное.

Была ли эта рамка верным описанием того, что решалось в Кремле? Нет. Наверху решали задачу удержания сферы влияния и смены неудобного соседа. Внизу защищали дорогу, институт и электростанцию.

Два разных предприятия, происходившие одновременно и под одним названием.

Но история мотивов — это история того, как люди понимали, а не того, как следовало понимать. И девятнадцатилетний, писавший рапорт с просьбой отправить его за реку, действовал не по мотивам Политбюро. Он действовал по своим — и они были именно такими.

Списать его побуждение на обман — значит отказать ему в способности иметь собственное содержание. Ровно эту операцию над ним произведут через десять лет, и я к ней ещё вернусь.

Что осталось

Тоннель на Саланге стоит. Дорога через Гиндукуш стоит.

Батальон Хабарова шёл 25 декабря 1979 года на перевал, пробитый Метростроем.

Никто из отдававших приказ не сказал вслух, что армия входит охранять собственную работу. Это не было названо ни разу — ни тогда, ни потом.

Вопрос, на который у меня нет ответа: если бы это прозвучало официально, с трибуны, в декабре семьдесят девятого — изменилось бы что-нибудь в том, как эту войну потом объяснили самой стране?

Третий материал сезона «Шурави», всего 11. В следующий раз — о рапорте, который написали генералы. Не с просьбой их послать. С просьбой не посылать никого.

---