Орден Святого Владимира и орден Ленина на одном кителе

26 марта 1945 года в Москве умер Борис Михайлович Шапошников — Маршал Советского Союза, трижды начальник Генерального штаба. До Победы он не дожил сорока четырёх дней. В его наградном списке рядом стоят орден Святого Владимира с мечами и бантом, полученный в ноябре 1914 года, и орден Ленина, полученный в феврале 1945-го.

Тридцать лет и три месяца между двумя этими наградами. Их вручали два разных государства, воевавшие в разные войны, и получал их один и тот же человек за одну и ту же работу.

Разберём, что это была за работа, потому что здесь — ответ на вопрос, который я до сих пор в этой серии не задавала: а что, собственно, построили те, кто в 1917 году выбрал остаться?

Тихий выбор

Борис Шапошников родился в Златоусте Уфимской губернии в 1882 году. Окончил Академию Генерального штаба, служил в штабах, к 1917 году был полковником императорской армии.

Император Николай II успел наградить его пятью орденами за мировую войну: Святой Анны четвёртой степени в октябре 1914-го, Святого Владимира четвёртой степени с мечами и бантом в ноябре того же года, Святого Станислава и дважды Святой Анны — в 1916-м.

В Красную армию он перешёл в 1918 году.

Никакой драматической сцены здесь нет. Ни возвращения под расстрел, как у Слащёва, ни воззвания на всю страну, как у Брусилова. Просто человек, умевший делать одну сложную работу, продолжил делать её при другой власти.

Это самый частый вид выбора и самый незаметный. И, как выяснилось, самый результативный.

Доверие к нему росло медленно и прочно. В 1930 году Шапошникова приняли в партию — без кандидатского стажа, что для бывшего полковника императорской армии было обстоятельством незаурядным. С 1932 по 1935 год он руководил Военной академией имени Фрунзе и был там профессором.

«Мозг армии»

В 1927–1929 годах Шапошников выпустил трёхтомный труд «Мозг армии».

Книга была о том, что такое Генеральный штаб: какова его роль, из чего он состоит, как он должен работать и чем занимается в мирное время, чтобы армия не проиграла в военное.

Написать такое мог только человек изнутри старой штабной школы — потому что школы этой в новой стране просто не было, её неоткуда было взять, кроме как из голов тех, кто её прошёл.

Главная мысль книги проста и на слух неочевидна: штаб — не канцелярия при командующем, а орган, который в мирное время делает ровно ту работу, от которой зависит исход будущей войны. Изучение вероятного противника, расчёт перевозок, планирование развёртывания, подготовка кадров — всё это либо сделано до первого выстрела, либо не сделано никогда.

Из этого следовала и кадровая мысль: штабист — отдельная профессия, которой учат годами и которую нельзя заместить храбростью и опытом строевой службы.

Как институт советский Генеральный штаб строил Павел Лебедев, потомственный дворянин и генерал-майор Генштаба империи, — об этом был предыдущий разбор. Шапошников дал ему описание: то, по чему институт можно воспроизвести после того, как уйдут его основатели.

На этой книге воспитывалось всё советское высшее командование. Прозвище «Мозг армии» с тех пор относилось уже не к тексту, а к самому автору.

Правильность выводов проверили не рецензенты. Её проверила война.

Трижды

Генеральный штаб Шапошников возглавлял три раза: в 1928–1931 годах, в 1937–1940-м и в 1941–1942-м.

Третий раз — самый тяжёлый. При его непосредственном участии разрабатывались операции 1941–1942 годов, включая оборону Москвы и контрнаступление под ней, Смоленское сражение, оборону Киева и Ленинграда. Именно за эту работу в феврале 1944 года он получил орден Суворова первой степени.

11 мая 1942 года, после разгрома Крымского фронта под Керчью, Шапошников был снят с поста начальника Генштаба. Сменил его Александр Василевский — человек, вышедший из той самой штабной школы, которую Шапошников описал и выстроил.

Дальше — год заместителем наркома обороны, а с июня 1943 года и до самой смерти — начальник Высшей военной академии имени Ворошилова, нынешней Военной академии Генерального штаба.

Он умер на этой должности. То есть последнее, чем он занимался, — учил.

Две оговорки

Первая. Про Шапошникова устойчиво говорят, что он был единственным военачальником, к которому Сталин обращался по имени-отчеству.

Это мемуарная традиция. Свидетельство характеризующее, не документальное, и я привожу его именно в таком статусе: оно говорит о репутации человека в его среде и ничего не доказывает само по себе.

Вторая. Причина смерти в источниках расходится: одни называют рак желудка, другие — туберкулёз лёгких. Умер он от тяжёлой болезни; какой именно — по доступным мне данным однозначно не устанавливается.

Прах его помещён в Кремлёвскую стену.

Что это доказывает

Теперь соберём вместе то, о чём были предыдущие разборы.

Сорок восемь тысяч офицеров императорской армии выбрали остаться. С 1921 по 1937 год Генеральный штаб Красной армии возглавляли исключительно бывшие офицеры империи. Один из них написал книгу о том, как должен быть устроен этот штаб. По ней училось поколение, выигравшее величайшую войну в истории.

Уберите этих людей из русского XX века — и не будет ни советской военной школы, ни Генерального штаба как института, ни Победы 1945 года.

Вот что построил выбор 1917 года. Не лозунг, не идею и не миф — работающий институт, который через двадцать три года выдержал самую тяжёлую проверку, какая вообще выпадала русской армии.

И построил не только его. Из той же школы вышли военные академии, оперативное искусство как дисциплина, система штабной подготовки, по которой армия живёт до сих пор. Всё это делали люди, у которых по классовой логике не было ни одной причины это делать.

И это же — ответ тем, кто читает всю мою серию как перечень поломок. Поломки я разбираю потому, что было чему ломаться. Сначала построили.

Остаётся вопрос, и он для меня открытый.

Что на самом деле передаётся через поколения — устройство или люди?

Шапошников описал Генеральный штаб как институт: структуру, функции, порядок работы. Написанное пережило автора и работает до сих пор. Но написать это мог только тот, кто прошёл школу, которой к 1927 году уже не существовало ни в одной стране в прежнем виде.

Значит ли это, что институт способен хранить и передавать то, чего в живых людях уже нет? Или книга работала лишь до тех пор, пока были живы те, кто понимал её изнутри, — а дальше остались только буквы?

Он не дожил до Победы сорока четырёх дней. Проверку его работа прошла без него.

Шестой материал сезона «Парадокс выбора», всего 11. В следующий раз — две версии одного боя на Халхин-Голе и резолюция из двух слов, которой нет в архиве.

---