Из ста командармов Красной армии изменили пятеро

17 октября 1918 года приказом Реввоенсовета Республики номер 441 командующим морскими силами Советской России был назначен Василий Михайлович Альтфатер. Контр-адмиральский чин он получил ровно год и семь дней назад — 10 октября 1917 года, от императорского флота, которого к моменту назначения уже не существовало.

Разберём, кто это был, потому что биография здесь и есть аргумент.

Василий Альтфатер родился в Варшаве в семье генерала от артиллерии Михаила Егоровича Альтфатера — члена Государственного совета Российской империи. Морской кадетский корпус окончил в 1902 году, гидрографический факультет Морской академии — в 1908-м. Прошёл русско-японскую войну, затем мировую. С 1912 года служил в Морском генеральном штабе, а к Февралю 1917 года был оперативным руководителем Балтийского флота.

Иначе говоря: потомственный дворянин, сын сановника империи, кадровый контр-адмирал, элита военной элиты. Человек, у которого не было ни одной классовой причины идти к красным и были все причины уйти к белым.

Приказом РВСР номер 440 от 15 октября 1918 года он вошёл в Реввоенсовет Республики. Через два дня, приказом номер 441, принял морские силы.

Прослужил он недолго. В ночь на 20 апреля 1919 года Альтфатер скоропостижно умер в Москве от инфаркта и был похоронен на Новодевичьем.

Сразу об одной версии

Немецкий генерал Макс Гофман, участник брестских переговоров, в своих мемуарах утверждал, что Альтфатер был убит.

Это мемуарное утверждение заинтересованной стороны, и документальной опоры у него нет. Причина смерти документируется как сердечная. Версию называю, потому что она существует, и не использую, потому что подтверждения ей нет.

Он был не один

После Альтфатера морские силы Республики принял Евгений Андреевич Беренс — в апреле 1919 года. После Беренса, с февраля 1920-го, — Александр Васильевич Немитц. Оба кадровые контр-адмиралы императорского флота.

Морской Генеральный штаб перешёл на сторону советской власти практически в полном составе.

На суше картина та же. Начальником Полевого штаба, а затем Штаба РККА с 1919 года по апрель 1924-го был Павел Павлович Лебедев — генерал-майор Генерального штаба императорской армии, потомственный дворянин Чухломского уезда Костромской губернии. Именно он построил советский Генеральный штаб как институт.

А дальше идёт список, который стоит прочитать целиком.

Начальники Штаба РККА: Лебедев — 1921–1924, генерал-майор Генштаба. Фрунзе — 1924–1925, единственный не из старой армии, но штабную работу при нём вели военспецы. Тухачевский — 1925–1928, поручик лейб-гвардии. Шапошников — 1928–1931, полковник Генштаба. Егоров — 1931–1937, полковник. Затем Шапошников вторично, 1937–1940.

С 1921 по 1937 год Генеральный штаб Красной армии возглавляли исключительно бывшие офицеры императорской армии.

Уберите их из истории — и не будет ни советской военной школы, ни Победы 1945 года.

Сколько их было

Здесь начинается спор о цифрах, и я обозначу его честно.

Классический документированный подсчёт принадлежит Алексею Кавтарадзе — «Военные специалисты на службе Республики Советов», Москва, 1988 год. Его результат: около сорока восьми с половиной тысяч бывших офицеров русской армии в РККА, причём ряд категорий в этот счёт не входит.

Верхние оценки, полученные по другой методике учёта, доходят до семидесяти и семидесяти пяти тысяч — то есть до трети императорского офицерского корпуса и более.

Спор методик я не решаю и беру нижнюю границу. Её достаточно: сорок восемь тысяч кадровых офицеров, включая цвет Генерального штаба, строили армию нового государства.

Есть счёт точнее, и он по верхнему эшелону.

Из ста человек, командовавших в Гражданскую войну армиями, военными специалистами были восемьдесят два. Из них кадровыми — шестьдесят два. Среди начальников штабов армий бывшие кадровые офицеры составляли около восьмидесяти трёх процентов, и почти полсотни из них были генштабистами.

Это не вкрапление старых кадров в новую армию. Это её несущая конструкция.

Пятеро

Теперь цифра, неудобная обеим сторонам позднейшего спора и потому обходимая обеими.

Из этих ста командармов советской стороне изменили — перешли к белым или подняли мятеж — пятеро.

Пять процентов. У людей, которых принято считать заложниками обстоятельств, с семьями в руках новой власти и комиссаром за спиной.

Два объяснения, и оба не работают

Классовое. Офицеры-де пошли к красным, потому что обеднели, выслужились из низов, поместий не имели и терять им было нечего.

Проверяется именами за одну минуту. Альтфатер — сын члена Государственного совета. Лебедев — потомственный дворянин Костромской губернии. Беренс и Немитц — кадровые контр-адмиралы. Алексей Поливанов — бывший военный министр Российской империи. Александр Свечин — генерал-майор, автор «Стратегии».

Это не обиженный плебс. Это верхушка военного сословия, у которой как раз были все классовые основания уйти к белым.

Принудительное. Их-де загнали угрозой расправы над семьями и держали под комиссарским надзором.

Заложничество и надзор действительно существовали, отрицать это нечестно. Но они объясняют, почему офицер не дезертировал, — и не объясняют, почему он воевал хорошо, инициативно и до конца.

Возможностей на фронте было предостаточно: перейти линию, сдаться, отстать при отходе. Напуганный и принуждаемый человек использует первую же.

Принуждение удерживает тело. Оно не рождает той штабной самоотдачи, которая выиграла Гражданскую войну для красных.

Что остаётся

Остаётся объяснение, которое проверку выдерживает.

Есть лояльность к форме власти — к режиму, к порядку, при котором человек занимает своё место. В спокойное время она неотличима от всякой другой.

И есть лояльность к длящемуся телу страны — независимо от того, какую форму оно в данный момент приняло.

Различаются они только в момент, когда форма рушится. Первая рушится вместе с ней. Вторая — нет.

Для этих людей вопрос о существовании страны оказался старше вопроса о форме власти. Форма сменилась, обязанность защищать осталась, и носители обязанности перенесли её в новую форму, не дожидаясь, пока та докажет им свою законность.

Остаётся вопрос, и он открыт.

Сорок восемь тысяч человек сделали этот выбор, а сотни тысяч их сослуживцев уехали. Разница между ними — не в происхождении, не в чине и не в достатке: и там и там были дворяне, генералы и георгиевские кавалеры.

Можно ли вообще заранее сказать, кто как выберет? Или единственный способ узнать это про человека — дождаться момента, когда рушится форма, и посмотреть?

У меня ответа нет. И подозреваю, что его нет и у самих выбиравших — до того дня, когда пришлось выбрать.

Третий материал сезона «Парадокс выбора», всего 11. В следующий раз — человек, который в марте 1917-го высказался за отречение императора, а в мае 1920-го подписал воззвание с призывом идти в Красную армию. Один человек, две подписи, три года между ними.

---