Витте уволили в 1903-м. Мир после войны подписывал он же

В августе 1896 года владивостокский купец первой гильдии Юлий Бринер — швейцарец по происхождению, дед будущего голливудского актёра Юла Бриннера — получил от корейского правительства концессию на лес в бассейне реки Ялу сроком на двадцать лет. Денег на освоение у него не было, и он пошёл искать инвесторов. Через восемь лет из этих поисков выйдет война с Японией.

Сначала о том, зачем этот сюжет вообще нужен.

Между отменой обязательной службы и 1917 годом лежит полтора столетия, и в них произошло превращение, которое надо назвать точно. Дворянин, вышедший в отставку в 1763 году, просто не служил. Участник дальневосточных предприятий 1900-х годов служил себе — располагая государственным ресурсом.

Разница между «не служит» и «служит себе за казённый счёт» и есть весь предмет разбора.

Кто отозвался на объявление

К началу 1898 года вокруг отставного кавалергарда Александра Михайловича Безобразова сложилась группа с целью учредить акционерное общество для эксплуатации естественных богатств Кореи и Маньчжурии.

Состав стоит прочитать целиком, потому что он делает всю работу без единого слова комментария.

Великий князь Александр Михайлович. Контр-адмирал Алексей Михайлович Абаза. Предприниматель Владимир Михайлович Вонлярлярский. Крупные землевладельцы Николай Петрович Балашов и Михаил Владимирович Родзянко — тот самый, который через пятнадцать лет станет председателем Государственной думы и будет принимать отречение. Князь Илларион Иванович Воронцов. Граф Феликс Феликсович Сумароков-Эльстон. Вячеслав Константинович Плеве.

Канал доступа тоже известен и не был тайной: Безобразов приятельствовал с Вонлярлярским и давно работал с Илларионом Ивановичем Воронцовым-Дашковым — министром императорского двора.

Разорившийся лесной подряд, великий князь, контр-адмирал, будущий председатель Думы и министр внутренних дел — в одном списке.

1901–1903

В 1901 году на ссуду из личных средств царской семьи было учреждено Русское лесопромышленное товарищество на реке Ялу.

К 1903 году предприятие потерпело финансовый крах.

А теперь самое главное во всей истории.

Именно в момент краха влияние группы при дворе достигло максимума.

Пять решений за пять месяцев

Май 1903 года. Безобразов получает почётное звание статс-секретаря.

Июль 1903 года. Учреждено наместничество на Дальнем Востоке.

Август 1903 года. Сергей Юльевич Витте, министр финансов и главный противник группы, снят с должности. Формально он не был уволен со службы: его переместили председателем Комитета министров — на пост высокий, почётный и лишённый реальных полномочий.

Сентябрь 1903 года. Учреждён Особый комитет по делам Дальнего Востока.

Февраль 1904 года. Началась война с Японией.

Между банкротством фирмы и первыми выстрелами — меньше года. Между устранением ведомства, оценивавшего риск, и войной — шесть месяцев.

Что здесь произошло по устройству

Разберём последовательность, потому что в ней всё.

Частное предприятие, не имеющее хозяйственных перспектив и разорившееся, было конвертировано его участниками в государственную политику.

Не наоборот. Не государственный интерес привлёк частных лиц к его обеспечению. Частные лица, потерпев коммерческую неудачу, добились того, чтобы государство приняло их предприятие на себя, устранило их оппонентов в правительстве и создало под них административную структуру.

Механизм не требует ни заговора, ни злой воли. Он требует двух условий: доступа частных лиц к точке принятия решений и отсутствия инстанции, способной этот доступ ограничить.

Оба к 1903 году были налицо. Доступ обеспечивался родством, придворным положением и личными отношениями. Ограничитель убрали ровно тогда, когда его оценка стала неудобной.

Фраза, которую я не приведу как доказательство

О безобразовской группе принято вспоминать в связи со словами, которые все знают: чтобы удержать революцию, нужна маленькая победоносная война. Их приписывают Плеве в разговоре с военным министром Куропаткиным.

Разберу это место, потому что оно показательно.

Источник у фразы ровно один — «Воспоминания» Витте, изданные в Берлине в 1922 году. Историки Борис Ананьич и Рафаил Ганелин ещё в 1963 году допускали, что выражение пустил в ход сам Витте, приписав его Плеве: в дневнике Куропаткина сходная позиция Плеве упоминается, но без тех подробностей, которые приводит Витте.

Свидетель здесь — сторона, устранённая этой самой группой. Так что фраза остаётся ярким литературным фактом и не годится в доказательство ничего.

Хорошо, что она и не нужна: последовательность из пяти решений говорит сама.

И ещё одна честная оговорка, без которой материал читается неправильно. Я не утверждаю, что участники группы желали войны и поражения. Свидетельства говорят скорее о расчёте на быструю и лёгкую кампанию. Утверждаю достаточное: частный интерес узкой группы стал содержанием государственной политики, и государство заплатило за это войной.

Счёт

14–15 мая 1905 года при Цусиме погибла Вторая тихоокеанская эскадра. Война была проиграна. Следом пришла первая революция.

А дальше — деталь, ради которой стоило разбирать весь сюжет.

Мирный договор с Японией подписывал Сергей Юльевич Витте. Тот самый, чью оценку риска сочли помехой. 23 августа 1905 года в Портсмуте — ровно через два года после того, как его убрали с поста министра финансов. За результат он получил графский титул.

Человека, устранённого за неудобный прогноз, вернули, чтобы он оформил последствия собственного устранения.

Тот же механизм через восемьдесят лет

В 1986–1990 годах частный интерес управляющего слоя был конвертирован в нормативные акты. Под него переписали внешнеторговое регулирование, денежное обращение, хозяйственное и банковское право.

Тот же механизм. Те же два условия: доступ к точке принятия решений и отсутствие инстанции, способной его ограничить.

Разница в одном, и она не в пользу второго случая. В 1903 году ограничитель ослабили и обошли персонально: Витте убрали, но ведомство осталось, и через два года понадобился лично он. В 1986 году устранять было нечего. Всё, что могло ограничить, устранили тридцатью годами раньше — и об этом был предыдущий разбор.

Разница и в масштабе. Дальневосточная группа переписывала под себя политику на одном направлении. В восьмидесятые под себя переписывали хозяйственное устройство страны.

Остаётся вопрос, и он не риторический.

Оба раза ограничителем оказывался человек на должности — Витте, ведомство, оценка риска. И оба раза человека на должности убрали одним решением. Существует ли вообще ограничитель, который нельзя снять кадровым приказом? Или любая проверка риска в итоге упирается в конкретного чиновника, которого можно переместить, — и тогда весь вопрос лишь в том, сколько времени это займёт?

Но был в русской истории и обратный случай. Один раз реформу, шедшую прямо против интереса привилегированного слоя, провели против воли этого слоя — и провели до конца.

О нём — следующий разбор.

Восьмой материал сезона «Проклятое сословие», всего 10. В следующий раз — 1861 год — как отменили крепостное право вопреки сословию, которое от него кормилось, и чего это стоило.

---