Никто не ответил

Двадцать пятого декабря тысяча девятьсот девяносто первого года Михаил Горбачёв обратился к гражданам страны в последний раз как Президент СССР.

Первая фраза была юридически точной.

В связи с образованием Содружества Независимых Государств он прекращает деятельность на посту Президента СССР.

Не передаёт должность другому президенту Союза. Не назначает преемника. Прекращает деятельность.

В девятнадцать часов тридцать пять минут над Кремлём спустили государственный флаг СССР. В девятнадцать сорок пять подняли российский.

На следующий день союзный парламентский орган констатирует: Союз ССР как государство и субъект международного права прекращает существование.

На этом заканчивается государство. Но не всё, чем оно было.

Алма-Ата и ООН

Двадцать первого декабря руководители одиннадцати республик подписали Алма-Атинскую декларацию. Грузии и трёх прибалтийских республик среди них не было.

Решение трёх стало решением одиннадцати. СНГ теперь поддерживала почти вся оставшаяся союзная география.

За день до отставки Горбачёва Ельцин направил Генеральному секретарю ООН письмо.

В нём было сказано: членство СССР в Организации Объединённых Наций, включая Совет Безопасности и другие органы системы, продолжается Российской Федерацией. С поддержкой государств СНГ.

Россия принимала на себя права и обязательства Союза по Уставу ООН.

Внешняя функция государства перешла раньше формального ухода его президента.

Двадцать шестого декабря Совет Республик Верховного Совета СССР принял Декларацию номер сто сорок два дробь Н. Он опирался на решения одиннадцати государств и констатировал прекращение Союза.

Это последний общесоюзный акт, которым собственный орган Союза зафиксировал его конец.

Кто ликвидировал

СССР не исчез от одной декларации и не был разрушен одной фамилией.

Решение провела коалиция республиканских руководителей и аппаратов.

Ельцин и российское руководство были её главным силовым и политическим центром. Без выхода России, принятия союзной собственности и парализации союзного парламента ликвидация не могла стать действующей.

Кравчук опирался на украинский референдум и исключил возвращение Украины в союзный договор.

Шушкевич и белорусское руководство обеспечили соглашение трёх республик-учредителей.

Большинство Верховного Совета РСФСР придало решению российскую законную форму — хотя его конституционная достаточность оспаривалась.

Горбачёв несёт ответственность другого рода.

Он не подписывал Беловежское соглашение и публично возражал против него. Но именно при нём КПСС была выведена из управления раньше появления устойчивой замены, союзное правительство уступило место межреспубликанским органам, силовая вертикаль утратила единое командование.

В декабре президент СССР не использовал оставшиеся политические средства для вынесения вопроса на Съезд или новый референдум и прекратил деятельность, не обеспечив конституционной передачи власти.

Аппарат не разгромлен

В декабре существовали Вооружённые силы СССР, КГБ, МВД, прокуратура, союзная связь и стратегическое командование.

Они не потерпели военного поражения на собственной территории.

Они утратили субъект, от имени которого были готовы действовать, а их высшее руководство приняло перевод функций под новые флаги.

Это не означает, что армия должна была расстрелять парламент или удерживать республики террором.

Силовой аппарат мог охранять союзные учреждения, не допускать самовольного присвоения имущества и связи, требовать законной процедуры.

Вместо этого он в основном обеспечил бесконфликтную передачу материального наследства победившим республиканским центрам.

Победа и решение

К девяносто первому году СССР проигрывал стратегическое соревнование: экономика была расстроена, союзники уходили, идеологическая уверенность правящего слоя исчезла.

Двадцать пятого декабря Джордж Буш публично назвал завершение конфронтации победой США, поблагодарил Горбачёва и поддержал Россию во главе с Ельциным.

Победитель видел себя победителем и сразу сформулировал условия работы с наследниками проигравшей стороны.

Архивная база пока не позволяет восстановить единый внешний центр оперативного управления распадом. Это пробел доказательств, а не опровержение целенаправленной работы.

Установленное ядро сильнее: внешняя сторона выиграла холодную войну, а значительная часть советской верхушки перестала связывать своё будущее с Советским Союзом.

Победителю не пришлось ликвидировать государство собственными руками.

Гипотеза о вербовке конкретного генерала требует персонального дела. Гипотеза о системной переориентации правящего слоя подтверждается направлением совершённых им действий.

Что установлено

Семнадцатого марта большинство проголосовало за сохранение обновлённого Союза.

Летом существовал проект нового договора, назначенный к подписанию.

Девятнадцатого — двадцать первого августа союзное руководство не смогло провести единого решения.

После августа республики забрали учреждения и имущество.

Восьмого декабря шесть должностных лиц подписали соглашение.

Двенадцатого декабря сто восемьдесят восемь российских депутатов его ратифицировали.

Двадцать первого декабря к новой конструкции присоединились одиннадцать республик.

Двадцать пятого и двадцать шестого декабря союзные функции и символы были окончательно выключены.

Вывод из этой цепи: распад был управляемым демонтажом, а не природным явлением.

Это не значит, что каждый участник видел весь конечный план. Это значит, что на решающем участке действовали конкретные субъекты, понимавшие непосредственный результат своих актов.

Почему предательство

Предательство здесь — не эмоциональная кличка и не замена юридической квалификации.

Это разрыв между полученным полномочием и совершённым действием.

Граждане поручили сохранить обновлённый Союз. Президент СССР присягал защищать его Конституцию. Президент РСФСР получил мандат руководить союзной республикой, а не ликвидировать СССР.

Депутаты обладали правом ратифицировать договоры, но не бесспорным правом отменить государственный выбор народа.

Военные и сотрудники органов приносили присягу Союзу, а затем приняли его раздел без предусмотренной общей процедуры.

Не каждый участник имел одинаковый умысел и не каждый несёт одинаковую ответственность.

Но итоговая ответственность распределяется по полномочиям. Чем выше должность, тем меньше оснований ссылаться на поток событий.

Руководитель отличается от наблюдателя обязанностью остановить разрушительную последовательность или открыто отказаться участвовать в ней.

Амнистия

Через два с половиной года Государственная Дума объявила амнистию участникам событий августа девяносто первого.

Семеро членов ГКЧП, проведших под следствием около трёх лет, вышли по амнистии. Приговора по существу не было.

Восьмой, Борис Пуго, погиб двадцать второго августа девяносто первого при прибытии группы захвата.

Дальше они занимались бизнесом, консультировали органы власти и писали мемуары.

За январскую кровь в Вильнюсе российского приговора нет — есть литовский, вынесенный в две тысячи девятнадцатом заочно.

За рижскую — единого установленного заказчика следствие не назвало.

За Беловежье никого не судили: подписи стояли под договором, ратифицированным парламентом.

За голосование двенадцатого декабря никого не судили: депутаты голосовали в пределах своей конституционной компетенции.

Государство прекратило существование. Ни один человек не понёс за это ответственности.

Можно ли иначе

Советский Союз можно было реформировать.

Мартовский референдум дал для этого мандат. Ново-Огарёвский процесс — договорную форму. Экономическая взаимозависимость — материальную необходимость.

Ни один из этих ресурсов не гарантировал успеха. Но их существование опровергает легенду, будто к декабрю оставалось лишь оформить естественную смерть.

ГКЧП нанёс Союзу тяжёлый удар, потому что попытался защитить государство юридически несостоятельным и политически безответственным способом.

Его поражение открыло окно ликвидации. Однако окно — ещё не решение.

Решения приняли после него: о передаче собственности и связи, о разрушении центральных органов, о Беловежье, ратификации, отзыве депутатов, Алма-Ате и прекращении президентской власти.

Последний год СССР — не хроника неизбежного распада. Это история смены интересов правящего слоя и отказа институтов от собственной функции.

Страна проиграла холодную войну вовне. Государство было выключено изнутри.

Народ не давал на это прямого мандата. Армия не была разгромлена. Союзный договор не был невозможен.

Верхушка приняла иной результат — и сохранила себя после исчезновения страны, которой была обязана властью.

Кто отдал приказ

Сезон начался с вопроса, на который не нашлось ответа.

В январе в Вильнюсе и Риге погибли девятнадцать человек. Операция была подготовлена заранее — это установил суд. Человека, сказавшего «начинайте», не назвал ни один документ.

Президент отделил себя от приказа. Министр обороны сослался на местного командира. Министр внутренних дел отрицал команду. Комитет спасения, на чью просьбу ссылались, не имел никаких полномочий.

В августе повторилось то же самое с обратным знаком. Операцию против Белого дома подготовили. Письменного приказа на штурм не появилось. Все участники впоследствии объясняли, что ждали решения другого.

В декабре решение приняли — но так, чтобы его нельзя было ни оспорить, ни вменить: узкий круг, закрытая резиденция, ратификация задним числом, ссылка на изменившиеся обстоятельства.

Одна и та же болезнь в трёх формах. Государство, которое умеет действовать и не умеет назвать того, кто действует.

Оно применяло силу, и никто не приказывал. Оно вводило танки, и никто не решал. Оно прекратило существование, и никто не отвечал.

Ответственность осталась — не в общей формуле «так сложилось», а в документах, голосованиях, должностях и фамилиях. Двести тридцать три материала этой серии были попыткой их назвать.

Государство, которое двенадцать месяцев не могло найти человека, готового подписаться под собственным решением, — оно погибло от заговора, от слабости или от того, что перестало быть чьим-то?

Двенадцатый, заключительный материал сезона «Год». Материал номер двести тридцать три — финал серии «Историческая Россия».

---