Кто отдал приказ

Двадцатого января тысяча девятьсот девяносто первого года в Риге у здания Министерства внутренних дел Латвии убили кинооператора Андриса Слапиньша.

Пуля попала в аорту. Режиссёр Юрис Подниекс снимал в этот момент — последние минуты своего оператора остались на плёнке.

Вторым оператором той же группы был Гвидо Звайгзне. Он получил ранение в руку, пуля прошла в лёгкое. Он умер через две недели, после двух операций.

Вместе с ними в ту ночь погибли восемнадцатилетний Эдийс Риекстиньш и двое сотрудников латвийской милиции — Владимир Гомонович и Сергей Кононенко.

Неделей раньше кровь пролилась в Вильнюсе.

С этого начинается последний сезон серии. И первый вопрос здесь самый простой и самый трудный.

Кто приказал?

Десятое января

Десятого января Михаил Горбачёв направил Верховному Совету Литвы требование восстановить действие Конституции СССР и отменить акты, которые Москва считала антиконституционными.

Литовский Верховный Совет требование отверг. Он исходил из Акта одиннадцатого марта девяностого года о восстановлении независимости.

Москва считала это выходом за пределы союзной конституции.

Две правовые системы уже не признавали исходную норму друг друга.

Одиннадцатого января советские части заняли Дом печати, объекты Департамента охраны края и связи. Вооружённые подразделения занимали учреждения и использовали бронетехнику, ссылаясь на восстановление союзного порядка.

Тринадцатое января было не внезапной дракой отдельного подразделения. Это было продолжением уже начавшейся силовой последовательности.

Комитет спасения

На месте действовали силы армии, МВД и спецподразделений.

Параллельно появился так называемый Национальный комитет спасения. Он объявлял, что берёт власть на себя.

Именно на его обращения позднее ссылались союзные руководители, объясняя действия военных.

Конструкция получалась удобной. Сначала местная политическая группа заявляет о необходимости вмешательства. Потом силовой аппарат отвечает на её просьбу.

Мы уже видели эту схему. В шестьдесят восьмом году просьба о вводе войск в Чехословакию тоже исходила не от правительства, а от части партийной элиты.

Но остаётся вопрос: кто разрешил силовому аппарату отвечать танками?

Ночь на тринадцатое

Вокруг парламента, телебашни и других объектов стояли тысячи людей.

Почти одновременно начались атаки на телевизионную башню и здание радио и телевидения. Танки и бронемашины расчищали подходы.

Действовала группа «Альфа» при поддержке седьмой гвардейской воздушно-десантной дивизии. «Альфой» командовал офицер КГБ Михаил Головатов.

Применялись боевые патроны, взрывные и специальные средства.

Погибли четырнадцать человек. Пострадали, по разным оценкам, от пятисот до семисот — большинство получили травмы в давке после выстрелов танковых орудий.

Среди погибших был и офицер «Альфы» Виктор Шатских. Он получил пулю в спину.

Телебашню и радиотелевизионный центр заняли. Верховный Совет не штурмовали: у парламента стояла огромная толпа.

Силу применили. Политическую власть республики не ликвидировали.

Четырнадцатое января

На следующий день после гибели людей Горбачёв публично заявил, что не отдавал приказ на штурм.

Он назвал другой уровень решения. По его версии, командир вильнюсского гарнизона генерал Владимир Усхопчик принял решение после обращения Комитета национального спасения и имел санкцию командования Прибалтийского военного округа.

Это важнейшее свидетельство. И это свидетельство заинтересованного участника.

К Вильнюсу были стянуты дополнительные части. Действия армии, внутренних войск и спецподразделений координировались.

Можно установить подготовку операции, командную цепочку и политическую среду — и всё же не иметь открытого документа «Горбачёв приказал штурмовать телебашню».

Такого документа в публичном контуре я не нашла. Здесь источник молчит, и достраивать его нечем.

Но ультиматум десятого января исходил от президента СССР. После первых захватов одиннадцатого января он публично не отменил действия силовиков. После кровопролития он защищал общую логику восстановления союзного порядка.

Политическая ответственность и подпись под приказом на огонь — разные уровни доказательства. Их надо разделять.

Что установил суд

В две тысячи девятнадцатом году Вильнюсский окружной суд вынес приговор по делу шестидесяти семи обвиняемых.

Суд признал операцию заранее спланированным нападением, многоуровневым и неслучайным.

На скамье подсудимых находились двое — Юрий Мель и Геннадий Иванов. Остальных осудили заочно, включая бывшего министра обороны СССР Дмитрия Язова, генерала Усхопчика и Головатова.

Литовский суд пытался вызвать Горбачёва свидетелем. Он не приехал.

Поэтому приговор не даёт основания писать: «суд установил, что Горбачёв лично приказал стрелять». Такого вывода в нём нет.

Установлено другое: объекты разведывались заранее, а силы и техника подбирались с учётом числа гражданских защитников.

Рига

После Вильнюса центр напряжения переместился в Латвию.

Рижский ОМОН МВД СССР уже захватывал объекты и не подчинялся республиканскому МВД. Вечером двадцатого января он атаковал здание Министерства внутренних дел Латвии.

Началась интенсивная стрельба. Погибли пятеро.

Здесь вопрос «кто приказал» не получил даже такого ответа, как в Вильнюсе.

Министр внутренних дел СССР Борис Пуго заявил, что не отдавал приказ атаковать латвийское МВД.

Латвийское следствие быстро собрало материалы, затем дело передали союзной прокуратуре. Позднейшие участники расследования говорили о стрельбе из нескольких точек и отсутствии однозначно установленного единого заказчика.

Пуго мог отрицать конкретную команду. Институциональная принадлежность подразделения от этого не исчезала: рижский ОМОН ориентировался на союзное МВД, а не на правительство Латвии.

По Вильнюсу можно уверенно говорить о заранее подготовленной многоуровневой операции. По Риге — назвать подразделение, объект, время, погибших и ведомственную принадлежность, но не единую команду на штурм.

Все отделили себя

После гибели людей Горбачёв отрицал личный приказ. Язов защищал решение местного командования. Пуго объяснял силовую логику союзного порядка.

Дистанцирование от конкретной команды сочеталось с защитой общей политической конструкции.

Формулу «Горбачёв лично приказал убить людей» открытые документы не подтверждают.

Но и версия «он вообще не имел отношения, потому что приказ отдал местный генерал» не выдерживает проверки. Ультиматум исходил от президента, операция шла силами союзных структур, её политическая задача не была отвергнута.

Между этими двумя формулами и находится реальная ответственность.

Январский прецедент

Через два месяца граждан СССР спросят, хотят ли они сохранить Союз.

Январь уже показал исходную проблему. Союзный центр пытался сохранить государство, но субъект легитимного принуждения становился всё менее ясным.

Для военнослужащего приказ идёт по цепочке. Подразделение не голосует по политическому смыслу приказа.

Местный командир, округ, министерства, спецслужбы, президент — каждый занимал участок вертикали. Единого принятого на себя решения общество не увидело.

Январь впервые показывает будущую проблему августа: что происходит, когда силовая вертикаль выполняет политическую задачу, а высший центр затем отделяет себя от конкретного приказа.

Проблемой была не сама возможность государства применять силу. Проблемой было размытое публичное авторство решения.

Оператор Слапиньш снимал то, что происходило с его страной, и попал в кадр собственной смерти. Через двадцать восемь лет суд назовёт эту ночь спланированным нападением, но человека, который сказал «начинайте», не назовёт ни один документ.

Что это за государство, которое умеет применить силу и не умеет назвать того, кто за неё отвечает?

Первый материал сезона «Год», всего 12.

В следующий раз — семнадцатое марта: единственное прямое общесоюзное голосование о судьбе государства.

---