Священник, который писал декрет против своей Церкви

Шестнадцатого апреля тысяча девятьсот шестого года митрополит Антоний рукоположил в Исаакиевском соборе Михаила Галкина. С двадцать второго сентября тысяча девятьсот пятнадцатого он служил в Спасо-Колтовской церкви в Петрограде.

Через двенадцать лет тот же человек сидел в восьмом отделе Наркомата юстиции. Отдел назывался ликвидационным.

Галкин консультировал комиссию, которая писала декрет об отделении церкви от государства.

Эта фамилия вернётся в сезоне ещё дважды.

Семьдесят шесть дней

За два с половиной месяца до декрета Церковь получила то, чего у неё не было сто девяносто шесть лет.

Пятого ноября тысяча девятьсот семнадцатого года в храме Христа Спасителя слепой старец Алексий Зосимовский вынул жребий из трёх имён. В урне были митрополит Харьковский Антоний Храповицкий, митрополит Новгородский Арсений Стадницкий и митрополит Московский Тихон Белавин.

Выпал Тихон. Двадцать первого ноября его возвели на престол в Успенском соборе Кремля. Патриаршество, отменённое Петром в семьсот двадцать первом, вернулось.

Фамилия Стадницкого тоже вернётся: через десять лет он снова окажется в списке — уже в другом.

Девятнадцатого января восемнадцатого года Тихон выпустил послание с анафемой гонителям.

Двадцатого января Совнарком принял декрет.

Между избранием патриарха и декретом прошло семьдесят шесть дней. Между посланием и декретом — одни сутки.

Двадцатое января

Комиссию собрали одиннадцатого декабря тысяча девятьсот семнадцатого года. В неё вошли нарком просвещения Анатолий Луначарский, юристы Наркомюста Пётр Красиков и Пётр Стучка, профессор Михаил Рейснер. Консультантом позвали священника Галкина.

Совнарком принял декрет двадцатого января. Двадцать первого его напечатали «Правда» и «Известия». Двадцать третьего он вышел в правительственной газете — эту дату и ставят на документе.

Ленин потребовал, чтобы под текстом подписались все наркомы, присутствовавшие на заседании. Плюс управляющий делами Совнаркома Владимир Бонч-Бруевич.

Тринадцать статей. Первая — одна строка об отделении.

Разрыв находился дальше.

Двенадцатая статья лишала религиозные общества прав юридического лица. Тринадцатая объявляла всё их имущество народным достоянием.

К тринадцатой Ленин собственноручно добавил оговорку: здания и предметы, нужные для богослужения, передаются в бесплатное пользование.

Эти две строки и есть механизм всего советского века.

Церковь не запрещали. Её лишали способности владеть.

Организация, которая не может быть собственником, не может содержать школу, нанять сторожа, застраховать крышу, заключить договор от собственного имени. Она может только просить.

Что закончилось на самом деле

До революции Православная российская церковь была ведомством. Она регистрировала рождения, браки и смерти, держала школы, получала содержание из казны и управлялась через синодальную систему.

Декрет снял это устройство целиком.

Запись актов гражданского состояния перешла гражданской власти. Преподавание вероучения в государственных и общественных школах прекращалось. Обязательные сборы в пользу церквей отменялись.

В этой части решение отвечало реальной задаче. Гражданин переставал зависеть от сословия и прихода. Принадлежность к вере переставала быть условием правового статуса.

Равноправие конфессий стало возможным именно тогда, когда православие потеряло положение господствующей религии.

Это не мелочь и не уступка. Империя без сословной религии — другая страна.

Двадцать человек

Двадцать четвёртого августа тысяча девятьсот восемнадцатого года Наркомюст выпустил инструкцию — тридцать пять пунктов в шести разделах. Она превратила формулу «бесплатное пользование» в процедуру.

Местный Совет принимал храм по описи и передавал его группе не менее чем из двадцати совершеннолетних жителей.

Так появилась «двадцатка».

Храмом больше не владела ни епархия, ни общероссийская Церковь. Его принимали двадцать конкретных граждан — они отвечали за сохранность, отопление, ремонт и страхование и обязаны были вернуть здание по требованию власти.

Богослужение сохранялось. Единство дробилось.

Епископ оставался носителем канонической власти. Но материальный узел прихода был связан договором не с ним, а с исполкомом.

Через сорок три года Хрущёв достанет этот механизм из ящика и включит заново. К нему мы вернёмся в восьмом материале.

Модель была общей

Августовская инструкция перечисляла православных, старообрядцев, католиков, армяно-григориан, протестантов, иудеев, мусульман и буддистов-ламаистов. Государство строило одну систему для всех.

Здесь была сильная сторона решения: власть отказалась делить граждан по вероисповеданию.

Но равенство получили не расширением прав, а одинаковым их изъятием.

Все конфессии уравняли в зависимости от административного разрешения.

Лишённые голоса

Сам декрет не вводил уголовной ответственности за веру и не создавал особого режима для священника.

Конституция РСФСР от десятого июля тысяча девятьсот восемнадцатого года сделала другое. Монахи и духовные служители культов попали в список лиц, лишённых избирательных прав. Рядом стояли частные торговцы, лица с нетрудовым доходом и служащие прежней полиции.

Три решения нельзя сваливать в одну формулу.

Январский декрет изменил положение организаций. Июльская Конституция ограничила политические права духовенства. Августовская инструкция создала механизм пользования зданиями.

Разные субъекты, разные функции — один результат.

Что здесь неверно

Расхожая формула «в восемнадцатом году запретили религию» не выдерживает текста. Декрет прямо оставлял свободу религиозных и антирелигиозных убеждений, разрешал обряды и частное преподавание веры.

Обратная формула — «это была обычная секуляризация» — не выдерживает двенадцатой и тринадцатой статей.

Во французском законе тысяча девятьсот пятого года религиозная ассоциация теряла привилегию, но оставалась юридическим лицом и собственником своего имущества.

Здесь отняли не привилегию. Отняли способность существовать самостоятельно.

Тихон не принял эту модель как нейтральную. Его позиция была позицией стороны, терявшей имущество, — и спор был реальным: кому принадлежит святыня, Церкви как историческому субъекту или государству как выразителю народной собственности.

Каркас пережил все курсы

Восьмого апреля тысяча девятьсот двадцать девятого года постановление ВЦИК и Совнаркома РСФСР «О религиозных объединениях» закрепило регистрацию обществ и групп верующих. «Двадцатка» стала основной единицей прихода.

В сорок третьем государство разрешит патриарха, Синод, духовные школы и журнал. Имущественная основа восемнадцатого года сохранится.

При Хрущёве тот же механизм позволит массово снимать общины с учёта. Закон менять не понадобится.

Только первого октября тысяча девятьсот девяностого года Закон СССР «О свободе совести и религиозных организациях» вернёт религиозным организациям права юридического лица и собственности.

Семьдесят два года на один пункт.

Тот, кто ушёл первым

Между маем и июлем восемнадцатого года Михаил Галкин публично заявил о разрыве с Церковью. С девятого мая он уже числился в ликвидационном отделе Наркомюста.

Он не был подставным лицом с придуманной биографией. Он двенадцать лет служил, знал устройство изнутри — и именно поэтому был ценен комиссии.

Государство отняло у Церкви имущество, школу и правоспособность. Оно не могло отнять веру у тех, кто продолжал крестить детей и отпевать умерших.

Первым, кого оно у Церкви действительно забрало, был её собственный священник.

Тринадцать статей определили, чем Церковь больше не владеет. А кому принадлежит храм, в котором служил Галкин, — государству, двадцати гражданам по описи или тем, кто в нём молился?

Первый материал сезона «Вера», всего 10.

В следующий раз — изъятие церковных ценностей: расстрел в Шуе, письмо Ленина от девятнадцатого марта и четыре голоса против трёх в Политбюро.

---