Мощные ЭВМ не пустили. Восемь станков прошли

Семнадцатого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года американская разведка при директоре ЦРУ Уильяме Кейси записала рядом две вещи.

Западные ограничения не дали СССР получить наиболее мощные компьютеры. И те же ограничения не остановили нелегальное приобретение оборудования для производства полупроводников.

Обе оценки принадлежат одной стороне холодной войны. Именно поэтому они удобны: спор «КОКОМ работал или не работал» внутри одного документа распадается сам.

Париж

Координационный комитет по многостороннему экспортному контролю возник в тысяча девятьсот сорок девятом году. С начала следующего года западные страны согласовали постоянный режим ограничений торговли с советским блоком.

В ранней системе одни стратегические товары запрещались к вывозу, для других вводились количественные пределы. В тысяча девятьсот пятьдесят втором счёт шёл на сотни позиций.

Состав менялся. Списки сокращались и пересматривались по мере старения технологий и споров между Соединёнными Штатами и европейскими союзниками.

К тысяча девятьсот семьдесят второму в КОКОМ входили пятнадцать государств: почти весь тогдашний НАТО и Япония. Решения исполнялись через национальные экспортные запреты.

В том же году западная разведывательная сводка описывала около ста пятидесяти общих категорий эмбарго.

Среди самых спорных оставались именно те области, которые важны для этого сезона: компьютеры, оборудование для производства полупроводников, средства связи и станки с компьютерным управлением.

То есть внешнее ограничение на советскую электронику не является поздним оправданием. Оно существовало, было предметным и десятилетиями обновлялось.

Что именно пытались закрыть

Смысл режима был не в том, чтобы запретить СССР покупать всё западное. Даже американская политика исходила из выборочности.

Закрывали оборудование и знания, способные существенно поднять военный потенциал: вычислительные системы, точное производство, электронику, средства связи, технологии изготовления компонентов.

Двадцать третьего апреля тысяча девятьсот семидесятого года администрация Ричарда Никсона по меморандуму Генри Киссинджера сузила американский контроль до КОКОМ и дополнительных военных технологий.

КОКОМ не был тотальным эмбарго. Каждый станок или компьютер надо проверять по позиции списка и конкретному году.

Поэтому формула «Запад ничего не продавал» неверна. Формула «Запад свободно продавал всё» неверна тоже.

Полупроводниковая линия

Второго марта тысяча девятьсот семьдесят седьмого американская разведка разбирала советские попытки нелегально получить технологию производства полупроводников.

Отдельные машины приобрести удавалось, а полноценный процесс собрать — нет. Не хватало ноу-хау, обучения и связки операций.

Предыдущие попытки встроить западное оборудование в советские линии давали слабый результат. Москва искала партнёра вне стран КОКОМ.

Вот первая реальная функция ограничения. Оно не делало приобретение невозможным. Оно разрывало комплектность.

Машину можно провести через посредника. Сервис, обучение, запасные части и постоянные обновления таким способом добывать значительно труднее.

Через четыре года американская разведка уже фиксировала нелегально полученное СССР эмбаргированное оборудование для полупроводников.

Но в той же оценке сказано: наиболее мощные вычислительные системы контроль всё ещё удерживал.

Значит, дверь была не стеной. Но и открытой дверью она не была.

VAX

В конце тысяча девятьсот восемьдесят третьего года эту разницу можно увидеть на конкретном грузе.

Сеть Рихарда Мюллера пыталась провести в СССР компьютеры Digital Equipment Corporation семейства VAX через несколько стран и посредников.

Контейнеры остановили в Гамбурге и шведском Хельсингборге. Каспар Уайнбергер публично требовал не допустить дальнейшую отправку.

Директор ЦРУ Уильям Кейси позже приводил этот случай как пример успешного пресечения поставки: несколько современных VAX и около тридцати тонн связанного оборудования были перехвачены.

Малкольм Болдридж связывал с сетью Мюллера ещё два VAX, судьбу которых американские власти установить не смогли. Значит, вся операция не была полностью пресечена.

Но способ приобретения показателен: фиктивные пользователи, несколько государств, посредники и перегрузка контейнеров.

Запрет создавал цену обхода.

Восемь станков

Через несколько лет выяснилось, что цена не всегда достаточна.

В тысяча девятьсот восемьдесят третьем и восемьдесят четвёртом Toshiba Machine поставила Советскому Союзу восемь крупных станков для обработки судовых винтов.

Четыре были девятикоординатными, ещё четыре — пятикоординатными. По действовавшим правилам такое оборудование подпадало под экспортный запрет.

Для первой партии контроллеры поставляла норвежская Kongsberg Vaapenfabrikk. Toshiba обеспечивала программное сопровождение и техническую помощь.

Японское расследование установило сознательный обход: характеристики и обозначения меняли для разрешения, а после доставки возможности машин восстанавливали.

Рюдзо Хаяси и Хироаки Танимура, руководители Toshiba Machine, в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году признали в суде, что знали о незаконности поставок.

Ясухиро Накасонэ публично осудил сделку. Президент Toshiba Machine Кадзуо Иимура ушёл в отставку, японские власти ввели санкции.

Американская оценка связывала станки с серийным изготовлением более тихих гребных винтов для советских подводных лодок.

Позднейший доклад Национальных академий США повторил эту оценку. Независимым техническим измерением я её не считаю; установленного и без неё достаточно.

Восемь запрещённых станков дошли до СССР только после сознательного обмана экспортного контроля в двух странах.

Это одновременно доказательство провала КОКОМ в конкретной операции и доказательство существования самого барьера.

То, что приходится контрабандно проводить под ложным наименованием, нельзя считать свободно доступным.

Цена не только на границе

К середине восьмидесятых западные аналитики отмечали второй эффект: контролируемое оборудование продолжало поступать, но дороже и сложнее.

Ремонт, обслуживание и запасные части становились отдельной проблемой. Контроль бил не только по покупке, но по жизненному циклу технологии.

Это особенно важно для микроэлектроники, где поколение оборудования быстро устаревает, а стабильность процесса зависит от десятков связанных операций.

Один удачно вывезенный модуль не превращает отрасль в технологического лидера.

Контрдовод против удобной версии

Теперь противоположная сторона, без которой материал был бы пропагандой.

В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом Национальные академии США признали: получение чужой техники не снимало советские внутренние проблемы внедрения.

Эксперты указывали на многоступенчатое согласование, слабый перенос разработки в серию и зависимость от уже устаревавшего импортного оборудования.

В отдельных областях такая зависимость могла не сокращать, а сохранять или даже увеличивать отставание.

Это документ против формулы «всё испортил КОКОМ».

Если технологическая система умеет только догонять образец, то задержка доступа болезненна. Но причина самого догоняющего режима лежит не на таможне противника.

Что КОКОМ действительно закрыл

Он закрыл нормальный комплектный доступ к части передовой технологии и заставлял платить за обход посредниками, риском, задержками и отсутствием сервиса.

Он задерживал отдельные мощные ЭВМ, но не остановил все утечки: оборудование для полупроводников поступало, восемь станков Toshiba дошли до СССР.

Списать отставание на «полную блокаду» нельзя. Но нельзя и сравнивать две системы так, будто обе покупали передовое оборудование на одном открытом рынке.

КОКОМ повышал цену ошибки внутри советской системы. Там, где собственная линия была закрыта или замедлена, быстро заменить её передовым импортом было намного труднее.

И вот здесь сезон подходит к последнему вопросу.

Если один барьер задерживал мощные ЭВМ, пропускал контрабандное оборудование и заставлял восемь станков ехать под ложными бумагами, — кто внутри СССР решал, какую собственную линию сохранять, а какую закрывать?

Девятый материал сезона «Машина, которую не построили», всего 10.

В следующий раз — «Кто решил»: поимённая цепочка решений от Зеленограда и Единой системы до кадров, импорта и того места, где документ перестаёт называть автора.

---