Сорок два года до решения. Сорок девять — до конца выдачи

Двадцать седьмого декабря тысяча девятьсот тридцать второго года Михаил Калинин, Вячеслав Молотов и Авель Енукидзе подписали постановление о единой паспортной системе СССР.

Двадцать восьмого августа тысяча девятьсот семьдесят четвёртого Алексей Косыгин подписал новое Положение: паспорт обязаны иметь все граждане с шестнадцати лет.

Между решениями — сорок два года. Массовая выдача должна была закончиться тридцать первого декабря тысяча девятьсот восемьдесят первого.

До исполнения — сорок девять лет.

Для города

Паспортная система тридцать второго года вводилась для учёта и регулирования городского населения.

Постановление называло цели прямо: учёт населения городов, рабочих посёлков и новостроек, разгрузка их от лиц, не связанных с работой, и удаление тех, кому государство не разрешало жить в режимных пунктах.

Паспорт был удостоверением личности и инструментом территориального допуска.

Паспорта были обязательны для граждан от шестнадцати лет в городах и рабочих посёлках, на транспорте, в совхозах и на новостройках.

Документ удостоверял личность и фиксировал место жительства, работу и другие данные, а проживание требовало прописки.

Он связывал личность, занятие и территорию.

Не вся страна одинаково

Фраза о единой системе «по всему Союзу» не означала одинакового режима.

Сначала паспортизировали крупнейшие города, затем города, рабочие посёлки, райцентры, новостройки, предприятия, транспорт, совхозы, пункты при МТС и пограничные полосы.

Деревня вне этих зон получила иной порядок.

Двадцать восьмого апреля тысяча девятьсот тридцать третьего года СНК сформулировал его буквально.

Постоянные жители сельских местностей вне паспортизированных зон паспортов не получают.

Учёт таких жителей вели сельские и поселковые Советы по поселенным спискам. Отсюда формула «у колхозников не было паспортов».

Но это правило проживания, а не пожизненный запрет получить документ.

При длительном или постоянном выезде в паспортизированную местность сельский житель должен был получить годичный паспорт ещё по прежнему месту жительства.

Через год постоянный переселенец получал паспорт по новому месту на общих основаниях.

Значит, «не получает паспорт для жизни в своей деревне» и «не может получить паспорт для переезда» — разные правила.

Но и свобода не полная

Обратная крайность тоже неверна. Семнадцатого марта тысяча девятьсот тридцать третьего года ЦИК и СНК изменили порядок отходничества из колхозов.

Льготы сохранялись за отходниками, уходившими по договору с хозяйственным органом, зарегистрированному в правлении колхоза.

Самовольно бросившего хозяйство правление должно было исключать из колхоза. Перемещение пересекалось с членством в колхозе, договором и пропиской.

Девятнадцатого сентября следующего года СНК урегулировал даже случай ухода на предприятие без заранее заключённого договора.

Предприятие могло принять такого колхозника при наличии паспорта с прежнего места и справки правления о согласии на отход.

Прописка давалась на три месяца и продлевалась по заявлению администрации. Это фильтр мобильности и одновременно доказательство: паспорт колхознику выдавался.

В тысяча девятьсот тридцать четвёртом ЦИК напоминал о массовом приезде сельских жителей в города без паспортов и требовал получать годичный паспорт до переезда.

Шестнадцатого марта следующего года НКВД распространил это правило на переезд в любую другую местность, даже непаспортизированную деревню.

Значит, «крепостные»?

Формула «колхозники были крепостными и физически не могли покинуть деревню до тысяча девятьсот семьдесят четвёртого» документально слишком груба.

Существовали отходничество, организованный набор, поступление на предприятия, учёба, служба и переезд, и для длительного выезда документы выдавались.

Но и «никаких ограничений не было» неверно: документ зависел от цели, места назначения и прописки, а для колхозника иногда и от согласия правления.

Перемещение шло через административную процедуру.

Пятьдесят третий

Двадцать первого октября тысяча девятьсот пятьдесят третьего года Совет Министров СССР утвердил новое Положение о паспортах. Оно сохранило территориальную разницу.

Паспорта были обязательны в городах и райцентрах, а также на всей территории Литвы, Латвии, Эстонии, в Московской области и ряде режимных зон.

Остальная деревня продолжала жить без паспортов.

При выезде за пределы района более чем на тридцать дней сельский житель обязан был получить паспорт в милиции.

Для короткой поездки использовалась справка сельсовета, для сезонной работы за пределами области — краткосрочный паспорт на срок договора.

Государство различало: жить в деревне без паспорта, кратко выезжать по справке и переезжать надолго по паспорту.

И ещё одна деталь ломает слово «колхозник» как универсальный паспортный статус.

В Московской области паспорт был обязателен и для сельского жителя. То же относилось ко всей территории трёх прибалтийских республик и ряду других зон.

Два колхозника с одинаковой работой могли иметь разные паспортные обязанности из-за места проживания. Система прежде всего разделяла территории.

Пятьдесят восемь миллионов

Но к шестидесятым эта территориальная конструкция стала огромной социальной проблемой.

Пятого апреля тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года первый заместитель председателя Совмина Дмитрий Полянский направил в ЦК записку.

По данным Министерства охраны общественного порядка, почти пятьдесят восемь миллионов сельских жителей старше шестнадцати лет не имели общего права на паспорт.

Это составляло тридцать семь процентов взрослых граждан СССР.

Полянский перечислял трудности с работой, учёбой, семейными делами, гостиницами и почтой.

И та же записка не позволяет сказать, будто все жители деревни находились в одном режиме.

Паспорта уже имели жители ряда сельских территорий, работники промышленных предприятий, учреждений и транспорта и отдельные материально ответственные работники колхозов и совхозов.

Это огромная величина, но не всё сельское население.

Сорок два и сорок девять

Двадцать восьмого августа тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года формула изменилась.

Новое Положение объявляло паспорт основным документом гражданина СССР и обязывало иметь его всех граждан от шестнадцати лет.

Не отдельные территории и категории — всех. Здесь сельское исключение исчезло юридически.

В полном объёме Положение вводилось с первого января тысяча девятьсот семьдесят шестого.

Выдачу новых паспортов предписывалось завершить к тридцать первому декабря тысяча девятьсот восемьдесят первого.

До выдачи нового документа длительный выезд оформлялся паспортом, короткий — справкой Совета.

Значит, правильных цифр здесь две, а не одна. Сорок два года — от решения тридцать второго до всеобщей паспортизации семьдесят четвёртого. Сорок девять — до конца массовой выдачи в восемьдесят первом.

Первая описывает смену принципа, вторая — завершение перехода.

Человек или территория

После реформы сохранялась прописка; паспорт не давал свободы поселиться где угодно.

Изменилось другое — документ перестал зависеть от принадлежности к паспортизированной территории. Сельский гражданин от шестнадцати лет должен был иметь тот же основной документ, что городской.

До реформы паспорт появлялся у сельского человека при определённой территории, работе или переезде.

Сельсовет оставался базовым учётным органом, справка заменяла паспорт в коротких поездках, а для длительного переезда документ выдавался специально.

Для колхозного отходника могла добавляться связь с правлением колхоза. Это сложнее слова «запрет», но жёстче всеобщего режима.

В предыдущем материале трудодень показывал: колхозный двор заранее знал обязанность, но не цену результата.

Паспортная система добавляла другую асимметрию. Городской гражданин имел основной документ постоянно.

Значительная часть сельских граждан получала его не по возрасту и гражданству, а при специальных условиях. В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом эту разницу убрали.

Но если документ, который государство само называет основным удостоверением личности гражданина, десятилетиями зависит от места его проживания, что именно система учитывает прежде всего — человека или территорию, к которой он приписан?

Одиннадцатый материал сезона «Хлеб», всего 12.

В следующий раз — два двора: прямая сверка колхозной конструкции с казачьим «Разъездом» и цена ликвидации МТС в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом.

---