Триста пятьдесят шесть стали двумястами шестьюдесятью

Шестого мая тысяча девятьсот тридцать второго года СНК СССР и ЦК ВКП(б) установили Украине план хлебозаготовок в триста пятьдесят шесть миллионов пудов.

Шестнадцатого января следующего года окончательным планом назовут двести шестьдесят миллионов.

Между этими цифрами — снижение задания, чрезвычайные меры, «чёрные доски», изъятие внутренних фондов и затем встречная помощь.

Голод нельзя разобрать одной цифрой. Но можно восстановить последовательность решений.

Триста пятьдесят шесть

Майское постановление само начиналось со снижения. Общесоюзный план по колхозам и единоличникам уменьшали на двести шестьдесят четыре миллиона пудов.

Для Украины назначали триста пятьдесят шесть миллионов вместо четырёхсот тридцати четырёх; для Северного Кавказа — сто тридцать шесть вместо ста пятидесяти четырёх.

Поэтому формула, будто план вообще не снижали, требует исправления. Снижали, и не один раз.

Вопрос в другом: насколько оставшийся план соответствовал реальному хозяйству и какими средствами его обеспечивали.

Второго сентября украинский план уменьшили ещё на сорок миллионов пудов и распределили снижение между областями.

Но обязательность оставшегося задания не исчезла: его продолжали раскладывать до колхозов и единоличных хозяйств.

В конце октября Вячеслав Молотов находился на Украине. Обкомы просили нового снижения примерно на семьдесят семь миллионов пудов.

Первого ноября Политбюро согласилось дополнительно снизить украинский план на семьдесят миллионов.

По Северному Кавказу затем снизили ещё на двадцать два миллиона, по Нижней Волге — на шесть. Корректировали несколько зерновых территорий.

Тридцатого октября ЦК КП(б)У утвердил на ноябрь девяносто миллионов пудов.

По выполнению этой цифры предлагалось судить о способности областных парторганизаций вести борьбу за хлеб.

Восемнадцатое ноября

Восемнадцатого ноября Политбюро ЦК КП(б)У приняло пакет чрезвычайных мер.

Станислав Косиор и Влас Чубарь должны были закончить заготовки к первому января. На село направляли шестьсот рабочих-коммунистов, в сорок — пятьдесят районов — специальные бригады.

Обкомы отчитывались по пятидневкам.

План объявлялся первоочередной задачей, которой подчинялись семенной, фуражный, продовольственный и другие фонды.

В плохо выполнявших план колхозах расходование фондов запрещалось, райисполком мог перевести их в заготовки.

Для семенного фонда требовалась отдельная санкция облисполкома. Автоматического изъятия любого семенного фонда не было — но возможность существовала.

Натуравансы в плохо выполнявших план колхозах прекращались, ранее выданный сверх норм хлеб требовали вернуть.

Зерно с приусадебного посева засчитывалось в выдачу по трудодням; «излишек» после пересчёта шёл в заготовки.

Для колхозов, обвинённых в злостном срыве заготовок, вводились натуральные штрафы — до пятнадцатимесячной нормы сдачи мяса.

Штраф не заменял хлебное обязательство. Для единоличников действовала сходная схема, иногда с картофельным заданием.

Давление распространялось уже на весь продовольственный баланс хозяйства.

Чёрная доска

Особенно жёстким инструментом стала «чёрная доска».

Для занесённых туда колхозов прекращались подвоз товаров, торговля и кредитование; долги взыскивались досрочно. Одновременно проводилась чистка аппарата.

Шестого декабря СНК УССР и ЦК КП(б)У занесли на «чёрную доску» шесть сёл: Вербку, Гавриловку, Лютеньки, Каменные Потоки, Святотроицкое и Пески.

Постановление подписали Влас Чубарь и Станислав Косиор. Для этих сёл прекращались торговля и кредит, товары вывозились.

Это режим хозяйственной изоляции конкретной территории.

«Чёрная доска» не была исключительно украинским инструментом.

На Северном Кавказе Лазарь Каганович описывал тот же набор: прекращение подвоза, торговли и кредита.

В Нижней Волге крайком, напротив, отменял самовольное занесение ряда колхозов и требовал вернуть распроданный скот и инвентарь.

Двести шестьдесят

Шестнадцатого января Политбюро зафиксировало окончательные цифры: Украина — двести шестьдесят миллионов пудов, Северный Кавказ — сто двенадцать миллионов четыреста тысяч. Сроки объявлялись окончательными и пересмотру не подлежали.

Триста пятьдесят шесть стали двумястами шестьюдесятью. Украинское задание уменьшалось несколько раз.

Но снижение не означало исчезновения давления: оставшемуся плану подчиняли внутренние фонды, торговлю, кредит и натуральные штрафы.

Снижение задания и ужесточение исполнения шли одновременно.

Встречный поток

Восьмого февраля Политбюро ЦК КП(б)У уже обсуждало случаи голодания в деревне и малых городах.

Дальше начинается встречное движение зерна — из государственных запасов обратно в поражённые районы.

Восемнадцатого февраля Сталин и Молотов подписали секретное постановление о помощи Украине.

На семенную ссуду выделялось двадцать миллионов триста тысяч пудов, из них колхозам — восемнадцать миллионов шестьсот три тысячи.

Отдельно создавался обменный фонд и выделялся фураж. Главная задача — весенний сев.

Тем же постановлением на продовольственную помощь выделяли два миллиона триста тысяч пудов ржи и кукурузы.

Днепропетровской области — миллион, Одесской — восемьсот тысяч, Харьковской — триста тысяч, ещё двести тысяч — резерв. Отгрузку требовали начать немедленно.

Помощь оформлялась как беспроцентная ссуда с возвратом осенью натурой.

К ста полученным пудам начисляли ещё десять пудов административных и транспортных расходов. Государство спасало посев, не отказываясь от принципа обязательства.

По Северному Кавказу действовала сходная логика: тринадцатого февраля выделили четырнадцать миллионов двести тысяч пудов семян, миллион продовольственной помощи и полмиллиона фуража.

Кризис охватывал несколько крупных сельскохозяйственных зон СССР.

Тринадцатого марта на Украину распорядились завезти три миллиона пудов ржи.

В апреле дополнительные партии получили Киевская, Харьковская и Днепропетровская области; в мае последовал новый пакет помощи. Это была серия решений.

Две границы

Отсюда две границы, и обе надо держать одновременно.

Первая. Февральская, мартовская, апрельская и майская помощь не отменяет осеннего изъятия. Двадцать миллионов пудов семенной ссуды не аннулируют натуральные штрафы до пятнадцатимесячной нормы сдачи мяса, «чёрные доски» и перевод внутренних фондов в заготовки. Помощь — не алиби.

Вторая граница обратная. Из суровости хлебозаготовок нельзя одним этим массивом документов доказать заранее поставленную центральную задачу вызвать массовый голод.

В решениях цели сформулированы иначе: выполнить заготовки, снабдить государство, затем обеспечить помощь и весенний сев.

Мотив за пределами документа не додумывается.

Тридцать второй — тридцать третий дают противоречивую картину.

Осенью зерно идёт из деревни в государственный фонд. Зимой государство признаёт голодание. Весной зерно идёт обратно как ссуда.

Одни органы сначала требуют изъятия, затем возвращают часть ресурса ради следующего урожая.

Двор без права

В НЭПе двор мог решать, когда продавать хлеб. К тридцать второму он уже не определял объём обязательной сдачи и не мог защитить внутренние фонды, если план объявлялся первоочередным.

Село или колхоз могли потерять торговлю и кредит. Право двора уступало праву плана.

Тридцать второй — тридцать третий

Этот материал сознательно не заканчивается числом погибших: демографические потери требуют отдельной методики. Документы принятия решений уже показывают главное.

План снижали. Оставшийся план требовали выполнить безусловно. За срыв вводили натуральные штрафы и хозяйственную изоляцию. Внутренние фонды могли обращать в заготовки. Затем государство выделяло миллионы пудов зерна назад.

Если весной зерно приходится возвращать в деревню после осеннего обязательного изъятия, в какой момент план перестаёт быть мерой возможности хозяйства и становится мерой власти над ним?

Девятый материал сезона «Хлеб», всего 12.

В следующий раз — трудодень: единица учёта труда, по которой крестьянин знал начисление, но не мог заранее знать конечную цену своего рабочего дня.

---