Двенадцать лет аренды. Земля всё равно государственная

Тридцатого октября тысяча девятьсот двадцать второго года ВЦИК утвердил Земельный кодекс РСФСР.

Первая конструкция была однозначной: вся земля оставалась собственностью Рабоче-Крестьянского государства.

А право трудового пользования ею было бессрочным. НЭП не вернул частную землю, но расширил коридор решений двора внутри государственной собственности.

Двадцать пять

Шестнадцатого января Наркомзем создал комиссию Петра Месяцева более чем из двадцати пяти специалистов. Основные положения дорабатывали Дмитрий Курский, Николай Осинский, Александр Цюрупа и сам Месяцев, в дальнейшей работе участвовал Александр Гойхбарг.

Наркомом земледелия был Василий Яковенко.

С разработкой земельного законодательства источники связывают также Отто Хауке, Николая Рудина, Михаила Шульгина, Ивана Новицкого и Николая Гендзехадзе.

Проект прошёл съезд землеустроителей, Наркомзем, комиссию Совнаркома и ВЦИК. Тридцатого октября его подписали Михаил Калинин и Авель Енукидзе.

С первого декабря Кодекс вступил в силу.

Нельзя продать

Здесь находится первая граница НЭПа. Покупка, продажа, запродажа, дарение, завещание и залог земли запрещались.

Земля входила в единый государственный фонд, а право трудового пользования объявлялось бессрочным и прекращалось только по основаниям закона.

Двор не мог продать землю, но мог строить расчёт, исходя из бессрочности своего права пользования.

Кодекс разрешал оставаться внутри земельного общества или пользоваться землёй отдельно, не входя в него. Земельное общество большинством выбирало способ пользования: общинный, участковый — чересполосный, отрубной или хуторской — либо товарищеский.

Несогласные с переходом к другой форме могли при условиях закона выделить землю к одному месту.

Это не частная собственность и не обязательная коллективная обработка. Выбор формы существовал.

Кодекс определил двор как семейно-трудовое объединение, совместно ведущее сельское хозяйство; двор мог состоять и из одного человека. Право на землю, постройки и инвентарь принадлежало всем его членам независимо от пола и возраста, а домохозяином мог быть и мужчина, и женщина.

Имущество двора нельзя было взыскать за личные долги отдельного члена. Раздел допускался, если выделяемая земля позволяла создать самостоятельное хозяйство.

Закон работал уже с конкретной хозяйственной единицей: земля, семья, имущество и обязательства.

Аренда и наём

Самая заметная перемена — трудовая аренда. В семнадцатом наказ её запрещал; в мае двадцать второго Основной закон уже разрешил временную переуступку права пользования, но с ограничениями.

Сдать землю могло временно ослабленное хозяйство. Обычный предел — один севооборот, без него три года; исключительный — до двух севооборотов, но не более шести лет.

Арендатор не мог взять больше, чем способен обработать силами своего хозяйства. Это была аренда права пользования, не продажа земли.

Наёмный труд разрешался как вспомогательный, если собственных работников или инвентаря не хватало. Хозяйство сохраняло трудовой характер: его трудоспособные члены работали вместе с нанятыми.

В малоземельных районах наём обычного хозяйства ограничивался отдельными сезонами.

Поэтому формула «разрешили капиталистическое хозяйство с батраками» слишком широка: разрешили подсобный наём внутри трудового двора.

Дальше государство не сужало этот коридор, а несколько лет расширяло его. Восемнадцатого апреля тысяча девятьсот двадцать пятого года СНК СССР принял Временные правила о подсобном наёмном труде.

Условия найма батрака или батрачки оформлялись письменным соглашением: работа, срок, рабочее время и плата.

Договор не мог ухудшать положение работника против правил. Рынок труда появился, но оставался юридически регулируемым.

Двенадцать лет

Двадцать второго февраля тысяча девятьсот двадцать шестого года ВЦИК и СНК снова изменили Земельный кодекс.

При развитом севообороте землю разрешили сдавать до двух севооборотов; при простом или отсутствующем — до двенадцати лет.

Арендатору разрешили использовать наёмный труд по правилам Кодекса. Это уже не краткая чрезвычайная уступка.

К середине НЭПа государство увеличило временной горизонт хозяйственного решения. Но и после двенадцатилетней аренды земля не становилась собственностью арендатора.

После продналога и Кодекса хозяйство могло считать, сколько посеять, какую культуру выбрать и как использовать остаток. Оно выбирало форму землепользования, могло сдать или арендовать землю, нанять сезонных работников, разделить двор или сохранить его единым.

Это и есть «двор считал сам»: не свобода от государства, а хозяйственный расчёт внутри установленной им рамки.

Семьдесят семь

Результат восстановительного периода виден в посевной площади.

По сводной статистике, в двадцать втором году общая посевная площадь составляла около семидесяти семи миллионов семисот тысяч гектаров.

В двадцать пятом — более ста четырёх миллионов, в двадцать шестом — около ста десяти, к двадцать восьмому — примерно сто тринадцать миллионов гектаров.

Довоенный уровень, оценивавшийся примерно в сто пять миллионов гектаров, был превышен.

Но причинную стрелку «Кодекс дал тридцать пять миллионов гектаров посева» я не ставлю.

Низкая точка двадцать второго года возникла после войны, разрушения и голода. Восстановлению одновременно помогали окончание войны, продналог, торговый оборот, освоение земли, восстановление транспорта и более устойчивое земельное право.

Рост посевов не изолирует действие одной статьи. Он показывает: при более предсказуемом хозяйственном горизонте сельское хозяйство быстро восстанавливало площади.

Две границы

НЭПовский двор нельзя описывать как обычного рыночного собственника. Земля не продавалась, аренду регистрировали сельсоветы и волисполкомы, а земельное общество отвечало перед государством за угодья.

Истощающее землю хозяйство могло повлечь временное лишение участка. Рынок был встроен в государственный земельный фонд.

Поэтому неверны обе удобные картинки: ни частная земельная собственность не была восстановлена, ни хозяйственное пространство двора не исчезло.

Государство оставило себе землю и правила. Двор получил бессрочность пользования, выбор формы, аренду, регулируемый наём и право распоряжаться результатом после обязательных платежей.

В двадцать шестом допустимый срок аренды ещё увеличили до двенадцати лет.

Перед двадцать седьмым

К двадцать седьмому сельское хозяйство подошло уже не из разрухи двадцать первого. Посевы превысили довоенный уровень, двор считал налог, рынок, аренду, рабочие руки и будущий посев.

Но государству был нужен не просто выращенный хлеб, а хлеб, вынесенный на рынок по приемлемой для него цене.

Засеянные гектары этого не гарантировали: урожай мог быть собран, а государственные заготовки — сорваны.

Если двор научился считать сам, что происходит, когда его расчёт перестаёт совпадать с расчётом государства?

Третий материал сезона «Хлеб», всего 12.

В следующий раз — двадцать седьмой: почему при восстановленных посевах государственные хлебозаготовки вошли в кризис и какие способы принуждения начали выбирать вместо прежнего хозяйственного расчёта.

---