Их не посылали за ним

Третьего февраля тысяча девятьсот шестнадцатого года по старому стилю, шестнадцатого по новому, части Кавказской армии вошли в Эрзерум. Разбитая Третья турецкая армия отходила на запад. За ней по дорогам вилайета расходилась конница.

Один из разъездов подобрал на дороге девятилетнего мальчика. По-русски мальчик знал одно слово. Слово было «Христос».

Его звали Тигран Алексанян. Он стал моим дедом.

Дальше документ заканчивается. Дня нет. Дороги нет. Войска, полка и сотни нет. Ни одного имени нет. Семейная память сохранила два слова: казачий разъезд.

Одиннадцатый сезон был про мальчика. Этот — про тех, кто его подобрал.

Двадцать семь кавалеристов

Разъезд — не часть. Ни знамени, ни штаба, ни постоянного состава. Это задача: несколько всадников уходят вперёд или в сторону от колонны, смотрят дорогу, ищут противника, везут донесение.

Как это выглядело, видно с первых дней войны и с обеих сторон.

Четвёртого августа тысяча девятьсот четырнадцатого года на границе, в перестрелке, были тяжело ранены двое нижних чинов Первого Линейного полка Кубанского казачьего войска. Это первые казачьи потери Великой войны.

В начале того же августа в Восточной Пруссии донской казак Козьма Фирсович Крючков вместе с тремя товарищами по разведке столкнулся с германским разъездом в двадцать семь кавалеристов. Крючков получил Георгиевский крест четвёртой степени — первый в этой войне.

Число зарубленных лично — одиннадцать — идёт из описания подвига, разошедшегося затем по газетам. Проверить его по документу я не могу и повторять как установленный факт не буду. Проверяются другие вещи: награда, очерёдность и то, с чем он столкнулся.

Разъезд встретил разъезд.

Первым офицером русской армии, получившим орден Святого Георгия четвёртой степени, стал хорунжий Первого Донского казачьего полка Болдырев — под Алленштейном.

Три эпизода первых недель. Ни в одном казак не идёт в конном строю на батарею. Во всех трёх он смотрит.

Пятьдесят четыре и сто шестьдесят четыре

До мобилизации четырнадцатого года в русской армии числилось пятьдесят четыре казачьих полка, шесть пластунских батальонов, три конных дивизиона, двадцать три батареи, одиннадцать отдельных сотен и Собственный Его Императорского Величества конвой. Людей в них — шестьдесят восемь с половиной тысяч.

К концу пятнадцатого года полков было сто шестьдесят три. Всего за войну через строй прошли сто шестьдесят четыре казачьих полка, сто семьдесят семь отдельных и особых сотен, тридцать пластунских батальонов и шестьдесят три конно-артиллерийские батареи.

В шестисотенном полку по штату полагалось семьсот пятьдесят казаков и приказных и сто семнадцать унтер-офицеров. Из ста шестидесяти трёх полков таких было сто сорок восемь.

Пятьдесят четыре и сто шестьдесят четыре. Между этими двумя числами и лежит весь смысл сословия.

Обычный кавалерийский полк государство собирало у себя, из своих денег и своего конского состава. Казачий полк начинал собираться раньше и в другом месте — в семье, во дворе, в станице. Конь, седло, сбруя, форма и часть снаряжения приходили в армию уже купленными.

Государство давало землю и права по рождению. Двор возвращал готового всадника.

Утроить конницу за полтора года можно было только так.

Во что этот всадник обходился самому двору — предмет следующего материала. С точной сметой, отдельно за коня и отдельно за полный выход.

Метель, Евфрат и Гасан-кала

Наступление началось двадцать восьмого декабря пятнадцатого года по старому стилю, десятого января шестнадцатого — по новому.

Против операции высказался главнокомандующий Кавказской армией великий князь Николай Николаевич Младший. Ставка приняла доводы Юденича.

Счёт сил: Кавказская армия — сто пятьдесят четыре тысячи человек. Третья турецкая — свыше восьмидесяти тысяч при ста пятидесяти орудиях, командующий Махмуд Камиль-паша. Эрзерум — шестнадцать фортов и двести тридцать пять орудий. Крепость нельзя было ни обойти, ни блокировать: её закрывали горы.

Главные удары наносили Второй Туркестанский корпус Михаила Алексеевича Пржевальского и Первый Кавказский корпус Петра Петровича Калитина.

Одиннадцатого января подразделения Первого Лабинского полка Кубанского казачьего войска перешли замёрзший Евфрат у села Кепри-Кей и атаковали турецкую пехоту в окопах.

Когда южный фланг турецкой обороны развалился, Николай Николаевич Юденич ввёл в прорыв из резерва Сибирскую казачью бригаду генерала Раддаца. Бригада с ходу ворвалась в крепость Гасан-кала и не дала отходящим занять там оборону. В преследовании взяли более двух тысяч пленных.

Штурм самого Эрзерума начался в ночь на двенадцатое февраля по новому стилю, под прикрытием метели. Пятнадцатого февраля турки стали оставлять хребет Деве-Бойну. На следующее утро армия вошла в город.

Даты этих боёв в разных изданиях расходятся на несколько дней: одни авторы ведут счёт по старому стилю, другие по новому, а переводы сделаны небрежно. Порядок событий при этом везде одинаковый.

Именно после Эрзерума конница пошла по дорогам вилайета.

Не искать сирот. Приказа искать сирот не было, и гуманитарной операции по розыску армянских детей у Кавказской армии не было тоже.

Разъезд там просто был. Этого хватило.

Список, в котором его нет

Государство, поставившее всадника на ту дорогу, в те же самые месяцы делало и другое.

В январе шестнадцатого года Отдел по устройству беженцев Всероссийских земского и городского союзов — Москва, Неглинный проезд, восемнадцать — выпустил первый список детей беженцев: сирот и потерянных родителями. В марте вышел второй. В двух выпусках — семь тысяч двести одиннадцать детей, с приложением адресов приютов. В августе вышел третий.

Это не благотворительная открытка. Это картотека. Фамилия, имя, возраст, губерния, уезд, волость, село — и адрес приюта, куда ребёнка поместили.

Тиграна Алексаняна в этих выпусках нет. Списки собирали по западным губерниям империи, а его дорога вела в Александрополь.

Одна половина механизма высылает разъезд. Вторая печатает список с адресами. Ни та ни другая не работает из милосердия. Обе работают потому, что так устроено.

Те, чьих имён нет

Что стало с казаками, подобравшими деда, неизвестно. Если им было по двадцать пять в шестнадцатом году, к сорок первому исполнилось пятьдесят.

Дальше начинаются предположения, и я их сюда не ставлю.

Установить можно другое — цепочку, которая привела этих людей на ту дорогу. Двор выставил всадника. Станица внесла его в возрастную очередь. Войско собрало полк. Юденич бросил конницу в прорыв. Командир выслал разъезд.

В конце цепочки остался жить ребёнок.

Через год с небольшим одна сторона договора исчезнет. Земля, кони, оружие, станицы, атаманы и возрастные очереди останутся. Останется и привычка выполнять приказ. Не останется ответа на вопрос, кому всё это теперь принадлежит и для чего существует.

Разъезд под Эрзерумом выслали по приказу армии, которой через два года не будет.

Мальчика он подобрал безо всякого приказа.

Какое из этих двух действий было государством?

Первый материал сезона «Разъезд», всего 10. В следующий раз — конь, форма, оружие и сумма, которую казачий двор должен был заплатить до первого приказа.

---