Шестнадцатое марта

Шестнадцатого марта двадцать первого года были подписаны два документа.

Один в Москве — с Анкарой.

Другой в Лондоне — с Москвой.

Игра, которая шла сто лет

Прежде чем разбирать эти два дня, надо назвать, что вообще происходило на этой земле весь предыдущий век.

Гюлистан, тысяча восемьсот тринадцатый. Туркманчай, двадцать восьмой. Берлинский конгресс, семьдесят восьмой. Разграничение сфер влияния, девятьсот седьмой.

Сто лет Россия и Британия занимали позиции на одном и том же театре — от Персии до Кавказа и дальше на восток. Это называли Большой игрой, и название точное: сменялись фигуры и правительства, предмет не менялся никогда.

В восемнадцатом — двадцатом годах Британия впервые получила то, чего добивалась столетие.

Русский замок с южного рубежа был снят. Не ею — своими руками, декретом шестого декабря. Но снят.

И на его место встали: британский военный губернатор в Батуме, британский комиссар в Борчалу, британская санкция над генерал-губернаторством в Карабахе, британские линкоры, определяющие, где пройдёт русская граница на Чёрном море, и признание, выданное трём правительствам по прямо названному основанию — что они антибольшевистские.

Никогда прежде за сто лет этого не было.

Что подписали в Москве

Договор с правительством Великого национального собрания Турции.

Батум возвращён Грузии. Карсская область и Сурмалинский уезд закреплены за Турцией. Статья III выделяла Нахичеванский уезд в автономную территорию под покровительством Азербайджана — на условии, что Азербайджан ни при каких обстоятельствах не уступит этот протекторат третьей стороне.

Про статус Бекзадяна я написала в восемнадцатом материале и повторять не буду. Он там назван прямо и не смягчён.

Тринадцатого октября двадцать первого года подписали Карсский договор — между Великим национальным собранием Турции и тремя закавказскими советскими республиками при участии РСФСР.

Одна процедурная деталь оттуда стоит упоминания.

Азербайджанский представитель Бехбуд Шахтахтинский настоял на подписании единого коллективного договора вместо трёх раздельных. Для Еревана это означало невозможность вести отдельный спор по границам, и это надо сказать прямо.

Но означало и другое.

Впервые с мая восемнадцатого года три закавказские республики выступили во внешнем договоре как одна сторона.

За три предшествующих года каждая подписывала внешние соглашения порознь и всякий раз за счёт соседа. Батум четвёртого июня восемнадцатого — три отдельных текста. Александрополь второго декабря двадцатого — Армения одна. Признание двенадцатого января двадцатого — двое из трёх.

Карс — первый документ периода, где три подписи стоят рядом.

Что подписали в Лондоне

В тот же день, шестнадцатого марта двадцать первого года, Леонид Красин и Роберт Хорн подписали англо-советское торговое соглашение.

Переговоры о нём шли с двадцатого года. Среди требований, выдвигавшихся Ллойд Джорджем в их ходе, значилось прекращение поддержки враждебных Англии выступлений в Малой Азии, Иране, Афганистане, Индии и Грузии.

Двадцать третьего марта Ллойд Джордж заявил в палате общин, что соглашение означает фактическое признание Советской России.

Сложите даты

Двенадцатого января двадцатого года Антанта признала Грузию и Азербайджан де-факто — на том основании, которое я приводила в прошлый раз: они решительно антибольшевистские.

Двадцать пятого февраля двадцать первого года Красная армия вошла в Тифлис.

Шестнадцатого марта — через девятнадцать дней — держава, внёсшая то представление, подписала соглашение с теми, против кого признание было выдано.

Грузия фигурировала в этих переговорах не как признанное государство, а как пункт в перечне мест, где следует прекратить враждебную деятельность.

О её восстановлении речи не шло ни в соглашении, ни в заявлении премьера.

Признание, выданное по признаку враждебности к Москве, было обменено на признание Москвы.

Раунд

К шестнадцатому марта двадцать первого года на театре не осталось ни одного из институтов, перечисленных в начале этого материала.

Британского губернатора в Батуме нет — область передана в июле двадцатого, Батум возвращён Грузии договором. Британского комиссара в Борчалу нет. Санкции над Карабахом нет. Линкоров, определяющих русскую границу на Чёрном море, нет. Признания, выданного по антибольшевистскому признаку, нет — оно снято молчанием.

Раунд Большой игры, шедший на этой земле со времён Гюлистана и Туркманчая, закрыт.

Закрыт не декларацией и не победным сообщением.

Датой на английском документе.

Держава, полтора года державшая в Закавказье дивизию, флотилию и трёх подопечных, вычеркнула последнего подопечного из списка собственных требований и признала того, кого пришла уничтожить.

Чего я не утверждаю

Что это было предрешено.

Что тот, кто выиграл, действовал из бескорыстия.

Что цена не была заплачена — она названа в восемнадцатом материале, и я её не смягчала.

Утверждаю проверяемое.

Ни одна граница, установленная в девятнадцатом и двадцатом годах решением конференции, не пережила трёх лет. Ни смирнская, ни севрская армянская, ни карсская, ни батумская, ни борчалинская.

Единственные границы того периода, стоящие по сей день, установлены между шестнадцатым марта и тринадцатым октября двадцать первого года — договорами, за которыми стояла физическая сила на местности.

Река Псоу — исключение. Её провёл британский ультиматум. Но и она проведена не в пользу того, кто ультиматум выдвигал.

Что получили республики

Скажу отдельно, потому что иначе выйдет, что счёт вели только две державы.

Батум вернулся Грузии — тот самый порт, который её собственное правительство одиннадцатью днями раньше передало туркам.

Зангезур остался за Арменией. Ограничение армии в полторы тысячи человек было снято.

Нахичевань получила автономию с оговоркой, запрещавшей передачу протектората третьей стороне, — то есть с гарантией от повторения восемнадцатого года.

Ни одна из трёх республик не получила того, чего хотела. Но каждая получила больше, чем имела второго декабря двадцатого года, и это единственное сопоставление, которое имеет смысл.

И одно на будущее

Через двадцать четыре года, в сорок пятом, попытка отыграть южный рубеж будет предпринята ещё раз — уже с другой стороны и по другому поводу.

Она тоже не удастся.

Но это другой сезон, и он у нас уже был.

Что дальше

Осталось два материала.

Они про тех, кто вернулся. И про моего деда — целиком, от Ароса до конца.

Послезавтра, третьего июня.

Двадцатый материал сезона «Закавказье без России», всего 22. В следующий раз — те, кто вернулся: архитектор, художник, композитор — и город, которого почти не было.

---