Двадцать первое сентября: одинаковая оценка, противоположные поступки

21 сентября 1993 года в 20 часов обнародован указ № 1400 о поэтапной конституционной реформе. В этот же день произошли два отказа. Оба задокументированы, оба обыкновенно не упоминаются рядом.

Первый — коллегии Министерства обороны: армию внутри страны использовать отказались. Второй — министра внешних экономических связей Сергея Глазьева: он назвал указ антиконституционным и подал в отставку, единственным из тридцати человек правительства.

Первый отказ

Министр обороны Павел Грачёв — на этом посту с мая 1992 года — провёл экстренное заседание коллегии министерства. Обсуждался единственный вопрос: позиция Вооружённых сил в случае резкого обострения обстановки внутри страны.

Руководство министерства и командиры воинских частей категорически отвергли возможность использования армии.

Эту строку стоит прочитать медленно, потому что она неудобна обеим сторонам спора о девяносто третьем.

Военное ведомство, созданное 7 мая 1992 года — то есть существующее меньше полутора лет, — укомплектованное офицерами, чья карьера начиналась в советской армии, поставленное перед выбором между президентом и парламентом, выбрало неучастие.

Не поддержало Верховный Совет. Не поддержало президента. Отказалось быть инструментом.

Второй отказ

В тот же день министр внешних экономических связей Сергей Глазьев — работавший в правительстве Гайдара и оставшийся в кабинете Черномырдина — отказался выполнять указ, назвав его антиконституционным, и подал прошение об отставке.

Он был единственным членом правительства, поступившим так. Правительство насчитывало тогда около тридцати человек.

Жестом это не было: ещё 20 марта 1993 года, на экстренном заседании правительства, он выступал против указа об особом порядке управления страной.

Ему тридцать два года. Родился 1 января 1961-го, экономический факультет МГУ окончил в 1983-м, докторскую защитил в 1990-м, в двадцать девять лет, министерский пост получил в ноябре 1992-го.

Уходя, он терял всё, что успел получить, и не приобретал ничего.

Третье суждение

О том же указе высказался ещё один человек.

Гавриил Попов — автор термина, напечатанного в апреле 1987-го, мэр Москвы с июня 1991-го по июнь 1992-го — поддержал роспуск Верховного Совета, публично признав при этом, что решение нарушало действовавшую конституцию.

Положим два суждения рядом.

Глазьев: указ антиконституционен — следовательно, я его не исполняю и ухожу.

Попов: указ нарушает конституцию — следовательно, я его поддерживаю.

Фактическая оценка совпадает дословно. Оба констатировали неконституционность. Никакого расхождения в анализе, в квалификации, в понимании происходящего.

Поступки противоположны.

Обыкновенно расхождение людей в такие моменты объясняют разницей во взглядах или в информированности. Здесь ни то ни другое не работает: оба видели одно и то же и назвали это одинаково. Оба — доктора экономических наук, оба с одного факультета, оба умели читать нормативный акт.

Различие лежит не в знании и не в анализе.

Оно лежит в том, считает ли человек установленный им самим факт обязывающим себя — или сведением, которое надлежит учесть при выборе стороны.

Для одного «это нарушает конституцию» есть конец разговора: дальше следует заявление об отставке. Для другого — обстоятельство, которое можно назвать вслух, не меняя решения, потому что решение принимается по другим основаниям.

Один факультет

С 1971 по 1988 год кафедрой управления экономического факультета МГУ заведовал Попов, в 1978–1980 годах он был деканом.

В эти же годы на факультете учились Егор Гайдар, окончивший его в 1978-м, и Глазьев, окончивший в 1983-м. Раньше их обоих тот же факультет окончил Николай Шмелёв.

Одно место. Одно десятилетие. Три расходящихся терминала: автор термина, автор шоковой терапии и её последовательный противник.

Никакая теория среды этого не объясняет. Воспитание, образование, круг общения, доступ к литературе — всё было общим.

Тринадцать дней

Что происходило между 21 сентября и 4 октября внутри военного ведомства — предмет, по которому документов нет. Мемуары участников противоречат друг другу, стенограмм второго заседания коллегии в открытом доступе нет. Известны две точки: коллегиальный отказ в первый день и письменный приказ в последний.

Между тремя и четырьмя часами утра 4 октября президент подписал приказ о привлечении войск Министерства обороны к штурму Дома Советов. По указанию Грачёва в Москву прибыли десять танков Кантемировской дивизии; вошли подразделения Таманской дивизии, 27-й отдельной мотострелковой бригады, парашютно-десантных полков и дивизии внутренних войск.

Около шести утра здание оцепили. В 7:40 началась операция. В тот день погибли не менее семидесяти четырёх человек.

Позицию, занятую коллегиально и в присутствии министра, изменил не разговор и не убеждение. Её изменил письменный приказ первого лица, подписанный в четвёртом часу ночи.

И то, что было дальше с автором термина

Декабрь 1993-го: движение, которое он возглавляет, получает 4,08 процента и не преодолевает пятипроцентный барьер.

1995-й: 0,13 процента.

1999-й: 0,08 процента — худший результат из всех участвовавших списков.

От 65,3 в июне 1991-го до восьми сотых за восемь лет.

Язык при этом победил абсолютно и стоит в школьном учебнике до сих пор.

Идеологический работник незаменим ровно на протяжении той фазы, когда производится язык: пока имя не дано, перемена непроизносима. Как только имя дано и усвоено — оно работает само, и автор становится избыточен.

Не изгнан. Не наказан. Не разоблачён. Просто больше не нужен.

При этом институты остались: президент Международного университета в Москве с 1992 года, президент Вольного экономического общества России с января 1992-го, Международный союз экономистов, Международная академия менеджмента, Фонд Плеханова. С сентября 2011 года — общественный советник мэра Москвы. Ему восемьдесят девять, и он при должности.

Его не задвинули. Его вывели из нарратива, сохранив в институтах.

Один человек в правительстве из тридцати. Одно военное ведомство, отказавшееся коллегиально и уступившее письменному приказу за тринадцать дней.

Если разница между людьми лежит не в знании и не в анализе — то в чём она лежит и когда она возникает?

Восьмой материал сезона «Язык катастройки», всего 11. В следующий раз — присяга: три редакции, пятьдесят четыре года и одна строка, прожившая тринадцать месяцев.

---