Ведомство несостоявшегося дворца построило университет

13 января 1947 года Совет Министров СССР принял постановление № 53 «О строительстве в г. Москве многоэтажных зданий».

Строительство корпуса на Ленинских горах возлагалось на Управление строительства Дворца Советов при Совете Министров СССР.

Организация, созданная ради здания, которого не будет, построила Московский университет. Это не образ, а название ведомства в тексте документа.

Что было в постановлении

Разберу акт по составу, потому что его обычно пересказывают неточно.

Постановление предписывало возвести одно тридцатидвухэтажное здание, два двадцатишестиэтажных и пять шестнадцатиэтажных. Всего восемь.

Тридцатидвухэтажное — на Ленинских горах, в центре излучины Москвы-реки. И вот деталь, которая меняет всю привычную картину: в постановлении оно предназначено под гостиницу и жилые помещения. Университета в документе января 1947 года нет.

Это стоит отметить отдельно.

Самое известное здание послевоенной Москвы, ставшее символом советской науки, возникло в постановлении как гостиница с жилыми помещениями — то есть как объект, у которого не было ни того назначения, ни того смысла, за которые его знают.

Закладку всех восьми зданий произвели 7 сентября 1947 года — в день восьмисотлетия Москвы.

Построено было семь: главное здание университета на Ленинских горах, здание Министерства иностранных дел на Смоленской-Сенной, гостиницы «Украина» и «Ленинградская», жилые дома на Котельнической набережной и на Кудринской площади, административное здание у Красных Ворот.

Последнее дало отдельный инженерный сюжет: при строительстве применили искусственное замораживание грунта, а сам корпус монтировали с расчётным наклоном — чтобы после оттаивания почвы он принял вертикальное положение. Он его принял.

Восьмое, в Зарядье, после смерти Сталина достраивать не стали; на его фундаменте позже поднялась гостиница «Россия» по проекту Дмитрия Николаевича Чечулина.

Когда именно и по чьему предложению тридцатидвухэтажную гостиницу переназначили под университет — вопрос, на который я точного ответа в документах не нашла. Оставляю его открытым.

Как здание уехало на восемьсот метров

Проект нового здания вёл Борис Михайлович Иофан — тот самый, чей Дворец Советов остался фундаментом, и тот самый, кто летом 1941 года возглавлял службу маскировки Москвы по постановлению ГКО № 73с.

Иофан ставил здание на самой бровке Ленинских гор — над обрывом, с парадной лестницей к реке.

К 1948 году геологи убедили руководство, что участок оползнеопасен и сооружение такой массы сползёт к воде. Иофан переносить здание отказался и был отстранён.

Здесь надо оговорить меру достоверности. Сам факт отстранения и причина разногласий — расположение на бровке — присутствуют во всех доступных описаниях согласованно.

А вот подробности решающего разговора и то, за сколько дней до утверждения чертежей это случилось, в разных пересказах расходятся, и я не берусь выбирать между версиями.

Руководителем назначили Льва Владимировича Руднева. Он перенёс ось постройки на восемьсот метров вглубь плато, на более прочные грунты. На месте, выбранном Иофаном, устроили смотровую площадку — она там и сейчас.

Инженерия, которая потом дала Останкино

Несущую систему разработал инженер Николай Васильевич Никитин.

Коробчатый фундамент, «плавающий» в грунте, — конструкция, обеспечивающая равномерную осадку. Облегчённый стальной каркас: на него ушло сорок тысяч тонн стали.

Ступенчатый силуэт, пятидесятивосьмиметровый шпиль со звездой. Шпиль облицован жёлтым стеклом с алюминиевой подложкой; фасадные часы имеют диаметр девять метров.

Самым высоким зданием Европы главный корпус оставался до 1990 года.

Здание открыли 1 сентября 1953 года. От закладки 7 сентября 1947 года — пять лет одиннадцать месяцев двадцать пять дней.

Тот же Никитин через десять лет спроектирует Останкинскую телебашню — пятьсот сорок метров, высочайшее свободно стоящее сооружение в мире на момент постройки. Окончательный проект башни утвердят 22 марта 1963 года, строительство закончат 4 ноября 1967-го.

Одна инженерная школа, две высшие точки страны, между ними четырнадцать лет — и полная смена того, что этими точками говорится. Но это сюжет следующих материалов.

Что здесь на самом деле произошло

Теперь вывод, ради которого текст написан.

Замысел, начатый конкурсом 10 мая 1933 года и остановленный войной, не был отменён никаким решением. Его не осудили, не закрыли, не заменили другим проектом.

Он был передан — по частям и разным адресатам.

Металл каркаса ушёл в 1941–1942 годах на противотанковые ежи и железнодорожные мосты.

Ведомство, созданное ради этого здания, построило университет.

Инженерная школа, выросшая на задаче поднять четыреста пятнадцать метров, подняла сначала двести сорок с лишним на Ленинских горах, а потом пятьсот сорок в Останкине.

И даже человек — Иофан — перешёл с несостоявшейся вертикали на новую, чтобы снова с неё уйти.

Стоит договорить и про восьмую площадку. Зарядье осталось котлованом с готовым фундаментом на девять лет — ровно как Волхонка.

Два несостоявшихся здания, две ямы в центре города, и обе в шестидесятые заполнили тем, что было нужно текущему дню: одну гостиницей, другую водой.

Вот на что стоит смотреть, разбирая незавершённые проекты: не на то, что не построено, а на то, куда ушло накопленное. Оно редко исчезает. Оно почти всегда переадресуется.

От победы в конкурсе на Дворец Советов до открытия университета — двадцать лет три месяца и двадцать два дня.

Остаётся одно. Университет на Ленинских горах — это осуществлённый Дворец Советов, поменявший назначение и адрес, или всё-таки другое здание, к нему не имеющее отношения, кроме общего ведомства и общих инженеров?

Девятый материал сезона «Моя Москва», всего 11. В следующий раз — постановление 4 ноября 1955 года, седьмым пунктом которого у трёх архитекторов отняли Сталинскую премию за здания, не изменившиеся ни на камень.

---