Никакой «пятёрки» не было. Её собрали задним числом

В 1934 году Гай Бёрджесс написал письмо своему кембриджскому знакомому Киму Филби — о принятом решении работать на советскую разведку.

«Я его поздравил», — рассказывал Филби в Москве, за несколько месяцев до смерти, в январе 1988 года.

С Дональдом Маклином, третьим из будущей знаменитой пятёрки, он за все тридцатые годы встретился один раз.

С этого и начну, потому что первое, что нужно знать о Кембриджской пятёрке, — её не существовало.

Как собрали «пятёрку»

Название появилось задним числом. В начале Великой Отечественной советская разведка получала сообщения от множества британских источников; офицер разведки Юрий Модин выделил из них пятерых — наиболее ценных и заслуживавших доверия. Так возникла «пятёрка» — не как организация, а как отбор.

Сетью эти люди не были. Филби годами не знал деталей работы остальных; с Маклином до 1940 года виделся однажды. Общая среда — Кембридж тридцатых — у них была. Общей структуры не было.

Читатели узнают конструкцию по материалу о Красной капелле, вышедшему двумя разборами раньше: «Красную капеллу» тоже назвало так гестапо, объединив в одно дело несколько независимых групп.

Оба знаменитых названия — не самоназвания, а ярлыки, приклеенные снаружи. История потом принимает ярлык за факт.

Организацию можно вскрыть целиком, взяв одного; пятерых, не связанных оперативно, приходится искать по одному — и искали их действительно десятилетиями. Вербовку в тридцатые вёл советский разведчик Арнольд Дейч.

Кто это был

Ким Филби — псевдоним «Стэнли», высокие посты в британской разведке. Дональд Маклин — «Гомер», Министерство иностранных дел.

Гай Бёрджесс — вербовщик и аналитик, временами связник Филби, после войны — тоже Форин-офис.

Энтони Блант — искусствовед, впоследствии хранитель королевского собрания живописи.

Джон Кернкросс — и здесь ломается главный штамп. Про эту группу принято писать «британская аристократия на службе Москвы».

Кернкросс был сыном лавочника из Шотландии, в Кембридже занимался Мольером и по сей день известен как его переводчик.

На второй год войны полиглота пригласили в Блетчли-парк — центр, куда стекались перехваты со всего мира.

Аристократия там была. Но сводить выбор к сословию нельзя: рядом с наследником королевского собрания сидел сын шотландского лавочника, и решили они одинаково.

Почему 1934 год

Обычно пишут: идеалисты, увлечённые коммунистической идеей, рисковали жизнью ради незнакомой им страны. Представление, будто это был порыв мечтателей, не выдерживает проверки календарём.

Январь 1933-го — Гитлер приходит к власти в Германии. Вербовка идёт в 1934-м, сразу после. Что делают дальше правительства, которым эти люди служили по должности?

1935 год — Британия заключает с Германией морское соглашение, разрешающее рейху строить флот сверх версальских ограничений.

1936-й — германские войска входят в демилитаризованную Рейнскую зону, реакции нет.

1936–1939 — гражданская война в Испании: Британия и Франция блокируют помощь республике через Комитет по невмешательству, Германия и Италия снабжают Франко открыто, единственное государство, реально поставлявшее оружие республике, — Советский Союз.

1938-й — аншлюс Австрии, затем Мюнхен. 1939-й — вермахт входит в Прагу.

Пять лет подряд эти люди наблюдали одно и то же изнутри собственных министерств: их государство уступало, а другое — воевало в Испании.

Выбор 1934 года каждый следующий год подтверждался документами, которые они читали по службе. Это был не порыв. Это была экстраполяция.

Оценивать вклад точно я не берусь: значительная часть материалов не рассекречена.

Известно направление: Кернкросс работал в Блетчли-парке, куда шли расшифровки германских переговоров, и существует мнение, что переданные оттуда сведения сыграли определяющую роль под Курском в 1943 году. Подчеркну статус — это мнение специалистов, а не установленный факт.

Чего в панегириках не пишут

Финалы были разными и в основном тяжёлыми. Бёрджесс бежал в СССР с Маклином в 1951-м, умер в 1963-м, сорока восьми лет, больным и пьющим.

Маклин прожил в Москве больше тридцати лет, умер в 1983-м. Блант признался британским органам в апреле 1964-го и получил негласный иммунитет; публично его назвала Маргарет Тэтчер — пятнадцать лет спустя, королевского звания его лишили немедленно, умер обесчещенным в том же 1983-м.

Кернкросс тоже признался в шестидесятые, его имя стало публичным только в девяностые. Филби бежал в Москву в 1963-м и работал на советскую разведку до конца жизни, умер в 1988-м.

Пятеро сделали один и тот же выбор в тридцатые. Двое дожили до старости в стране, которой служили. Один спился. Один был публично уничтожен на родине.

Один прожил вторую половину жизни в тени признания, о котором молчали тридцать лет. Одинакового финала не получил никто.

Остаётся вопрос, и он для меня в этом сезоне самый трудный.

Все остальные герои этого сезона служили стране — своей или чужой, но стране. Штёбе защищала Германию от Германии. Кучинская — представление о равновесии.

Эти пятеро служили не стране: Советского Союза они не знали, Филби впервые увидел его в пятьдесят один год, когда бежать больше было некуда.

Они служили представлению о том, каким мир должен быть, — и Советский Союз был для них не Россией, а инструментом, единственным доступным.

Проверить это можно было бы одним способом — спросить, что каждый из них сказал бы в декабре 1991 года.

Никто из пятерых до него не дожил. Может быть, им повезло.

Так верность идее пережила идею — или кончилась вместе с ней, а то, что мы принимаем за верность в поздние годы Филби, было просто отсутствием дороги назад?

Пятый материал сезона «Щит и меч», всего 11. В следующий раз — он мог спастись, назвав других. Двое сыновей остались сиротами.

---