Пятеро его подчинённых стали маршалами. Он остался командармом

20 ноября 1935 года Сергею Сергеевичу Каменеву присвоили звание командарма 1-го ранга. В том же году пятеро военачальников, воевавших в Гражданскую под его общим командованием — Ворошилов, Будённый, Блюхер, Егоров и Тухачевский, — получили звание выше: Маршал Советского Союза.

Сначала о том, кем он был, потому что имя это сегодня почти никому ничего не говорит.

Сергей Каменев родился в Киеве в 1881 году, в дворянской семье военного инженера — полковника артиллерии. Киевский кадетский корпус, Александровское военное училище в Москве, затем Академия Генерального штаба.

Полковником Генерального штаба стал 6 декабря 1915 года.

Награды императорского времени: орден Святого Станислава третьей степени в 1912-м, орден Святой Анны третьей степени в марте 1915-го, орден Святого Владимира четвёртой степени с мечами и бантом — тогда же, орден Святого Станислава второй степени в апреле 1915-го, орден Святой Анны второй степени с мечами.

Обычная биография кадрового офицера империи: к 1917 году ему тридцать шесть, за плечами девятнадцать лет службы и три года мировой войны на штабных должностях.

И вот что из этой биографии вышло дальше.

Высшая должность в стране

8 июля 1919 года Каменев был назначен главнокомандующим всеми вооружёнными силами Республики. Он занимал этот пост до апреля 1924 года — четыре года и девять месяцев.

До этого он руководил наступлением на Волге и Урале, против армий Колчака, — там его как командующего и заметили. На посту главкома он сменил Иоакима Вацетиса; по распространённой в литературе версии, замена произошла по предложению члена Реввоенсовета Смилги, но версия эта именно версия, а не установленный факт, и подавать её иначе я не стану.

За пять лет через его руки прошло всё: Восточный фронт, разгром Колчака, кампания против Деникина и Врангеля, война с Польшей, операции в Средней Азии. Он не был публичной фигурой и не искал ею стать — работал в штабе.

А теперь главное обстоятельство, ради которого этот сюжет вообще стоит рассказывать.

Каменев был беспартийным.

Человек без партийного билета, полковник царской армии, дворянин — командовал всеми вооружёнными силами советского государства почти пять лет. Это была высшая должность, на которую в принципе мог рассчитывать беспартийный военный специалист, и он её занимал.

В партию его приняли только в 1930 году — когда находиться на высоких постах беспартийным стало уже нельзя.

Строчка из партийного документа

В октябре 1923 года члены Политбюро отвечали на письмо Троцкого о положении дел в военном ведомстве. В ответе есть фраза, которую стоит прочитать внимательно.

Основная работа в Реввоенсовете, говорится там, находится в руках группы беспартийных спецов — и дальше три фамилии: Каменев, Шапошников, Лебедев.

Два из этих трёх имён читателям этого сезона уже знакомы. Лебедев — генерал-майор Генерального штаба империи, потомственный дворянин, построивший советский Генштаб как институт. Шапошников — полковник империи, написавший книгу, по которой это командование училось.

В 1923 году руководство партии констатирует, что военное дело в стране держится на группе беспартийных офицеров старой армии. Констатирует спокойно, как рабочее обстоятельство.

Вот что было построено выбором 1917 года — и вот на чём оно держалось.

Об одном расхожем сюжете

В советских изложениях непременно указывалось: Ленин очень ценил Каменева, а Троцкий его притеснял.

С этим есть трудность. Сам Троцкий в мемуарах Каменева скорее хвалил, отмечая при этом его недостатки, — и он же писал, что Ленин в нём быстро разочаровался.

Обе версии опираются на заинтересованные источники, и обе объясняют больше, чем могут доказать. Я не пользуюсь ни той, ни другой: для сюжета достаточно должности и срока, которые документируются.

Мирная работа

После 1924 года Каменев был начальником Главного управления РККА, затем заместителем наркома по военным и морским делам.

Занимался он и вещами, к военному ведомству прямо не относящимися. Был одним из организаторов Осоавиахима. Много работал по освоению Арктики: участвовал в организации помощи итальянской экспедиции Умберто Нобиле и спасательной операции для зажатого льдами «Челюскина».

Здесь стоит задержаться. Человек, командовавший всеми вооружёнными силами в войне, где погибли миллионы, последние годы жизни занимался тем, чтобы вытащить со льда полярников — своих и чужих. Итальянская экспедиция, к которой он организовывал помощь, шла под флагом страны, где к тому времени уже несколько лет была у власти фашистская партия. Это ему не помешало.

Умер 25 августа 1936 года в Москве, от сердечного приступа, пятидесяти пяти лет.

Урна с прахом была с воинскими почестями захоронена в Кремлёвской стене.

Как его забыли дважды

Первый раз — вычеркнули.

Через несколько месяцев после смерти, на волне чисток в армии, Каменев был посмертно обвинён в участии в «военно-фашистском заговоре». Имя убрали из энциклопедий, книги и статьи изъяли. Улица в Киеве, названная в его честь в 1936 году, была переименована в 1937-м — она носила его имя около года.

Прах при этом остался в Кремлёвской стене. Он там и сейчас.

Полностью реабилитирован Каменев был по результатам XX съезда — то есть двадцать лет спустя.

Второй раз — перепутали.

И это оказалось прочнее любой клеветы.

В те же годы существовал политик Лев Каменев, он же Розенфельд — соратник Ленина, участник внутрипартийной борьбы, фигурант больших процессов тридцатых годов. Однофамилец, и не более того.

Их путали современники. Их путают до сих пор. Человек, командовавший победоносной армией Гражданской войны, для массового читателя слился с политиком, к которому не имел никакого отношения.

Забыт дважды: один раз по решению, другой раз по недоразумению. Второе оказалось долговечнее.

Остаётся вопрос, и он для меня не праздный, потому что вся моя работа — попытка на него ответить делом.

Что надёжнее хранит человека — то, что сделано, или то, что записано?

Каменев командовал армией страны почти пять лет и лежит в Кремлёвской стене. И при этом его нет ни в массовой памяти, ни в списке имён, которые назовёт обычный человек, если спросить его о Гражданской войне.

Строчка в энциклопедии оказалась сильнее праха в стене: убрали строчку — исчез человек, вернули — вернулся не полностью.

Значит ли это, что память есть исключительно вопрос того, кто держит перо? Или всё-таки существует что-то, что переживает и вычёркивание, и путаницу, — и тогда что именно?

Десятый материал сезона «Парадокс выбора», всего 11. В следующий раз — «Трое суток, за которые не отдали ни одного приказа».

---