Райская группа: как несогласие обезвредили почётом

В декабре 1957 года Александр Михайлович Василевский был выведен из активного состава Вооружённых сил — формально по состоянию здоровья. Начальник Генерального штаба военных лет, планировавший операции от Сталинграда до Восточной Пруссии, военный министр в 1949–1953 годах, первый заместитель министра обороны при новом руководстве. Через полтора месяца появился орган, в который его зачислят.

Напомню, кто это был, потому что вес фигуры здесь решает всё.

Начальником Генерального штаба Василевский стал в июне 1942 года и оставался им до февраля 1945-го — то есть через него прошло планирование всего перелома войны. Маршалом Советского Союза он стал в феврале 1943-го, звания Героя Советского Союза удостоен дважды — в 1944-м и 1945-м. Летом 1945 года командовал советскими войсками на Дальнем Востоке. С 1949 по 1953 год — военный министр СССР.

Теперь о том, что предшествовало декабрю 1957-го.

В 1953–1956 годах Василевский был первым заместителем министра обороны. В хрущёвскую перестройку военной доктрины он не вписался и несогласие своё выразил единственным доступным способом — нарастающим дистанцированием.

Это стратегия, которую точнее всего назвать итальянской забастовкой: работа по форме при отказе от инициативного участия. Приказы исполняются, инициатива не проявляется, публичной поддержки курс не получает.

Здесь сразу оговорю границу, чтобы не сделать из него героя больше, чем он был. Василевский сопротивлялся общему вектору, а не отказывался исполнять конкретные приказы с командного поста, — командного поста он к тому времени уже не занимал.

В декабре 1957-го его вывели. Формулировка — по состоянию здоровья.

Постановление 149-63

30 января 1958 года Совет Министров СССР принял секретное постановление номер 149-63. Им была создана Группа генеральных инспекторов Министерства обороны.

Формулировку цели стоит прочитать медленно, потому что весь механизм в ней и лежит.

Орган создавался в целях использования опыта и знаний маршалов, адмиралов, генералов армии и генерал-полковников, достигших такого возраста, когда по состоянию здоровья и перспективам на дальнейшее использование они не могут продолжить работу с полной нагрузкой.

Два основания стоят через запятую, и они разной природы.

Состояние здоровья — обстоятельство. Его устанавливает медицина, и спорить с ним бессмысленно.

Перспективы на дальнейшее использование — решение. Его принимают люди, и никакой медицины для этого не требуется.

Соединив то и другое в одной формуле, документ дал администрации инструмент, при котором любое кадровое решение можно объявить заботой о здоровье. Возражать против такой заботы невозможно: возразивший выглядит человеком, который цепляется за должность.

Кто решал

Зачисление в Группу производилось специальным решением ЦК КПСС, а затем оформлялось приказом министра обороны.

То есть вопрос о выходе маршала из оперативного управления армией решался в партийном органе.

Это ровно та конструкция, о которой была вся первая часть моей серии: власть принадлежит держателю кадрового реестра, а не держателю силы. Здесь она предъявлена в чистом, почти лабораторном виде.

Что сохранялось и что исчезало

Сохранялось всё видимое. Звание. Оклад. Служебная машина. Кабинет — этажи на набережной, в двух шагах от главных командований. Почёт, обращение по званию, президиумы, мемуары, ордена к юбилеям.

Исчезало одно: возможность на что-либо влиять.

В Группе было по существу две должности, и обе не предполагали ни командования, ни принятия решений. Опыт и знания «использовались» — то есть спрашивались, когда хотели спросить.

В этом и состоит изящество конструкции. Опалы нет. Обвинения нет. Значит, нет и повода для сопротивления, нет мученика, нет сюжета, вокруг которого могли бы собраться недовольные.

Человека не снимают. Человека благодарят.

И появился этот инструмент не в вакууме. Группа была учреждена в разгар кампании массовых сокращений Вооружённых сил, коснувшейся и высшего командного состава. Сокращать требовалось многих и быстро, а увольнять маршала Победы простым приказом было политически невозможно. Механизм решал обе задачи разом: человек уходит из управления, но не из армии, и никто не оскорблён.

Дальше инструмент, созданный под конкретную задачу, остался и стал применяться по любому поводу — как это всегда и бывает с удобными инструментами.

Два пути, один исход

Василевский дистанцировался тихо и был выведен раньше других — в декабре 1957-го, за полтора месяца до появления самого органа. Генеральным инспектором он стал в январе 1959 года.

Рокоссовский держался дольше и понижался ступенчато: заместитель министра, главный инспектор, и только в апреле 1962-го — Группа генеральных инспекторов.

Разные темпераменты, разные стратегии, разная скорость.

Исход идентичен: сохранение чести и обнуление влияния.

И вот следствие, которое я считаю главным итогом всего того транзита — более тяжёлым, чем любые перестановки в верхах.

Система устроила так, что честь и влияние стали несовместимы.

Остаться при своём мнении было можно. Оставаться при своём мнении и при рычагах — нельзя.

Что они пропустили

Стоит назвать и цену этого решения для страны, потому что она измерима.

Основной массив преобразований, против которых оба возражали, пришёлся на время, когда они уже сидели в почётных кабинетах. Крупнейшее послевоенное сокращение Вооружённых сил объявили в январе 1960 года. Тогда же сворачивались программы надводного флота.

Люди, чей профессиональный опыт был релевантнее всех, наблюдали за этим с позиции отстранённых инспекторов, чьё мнение спрашивали, когда хотели спросить.

Группа генеральных инспекторов просуществовала тридцать четыре года — с января 1958-го по январь 1992-го. Упразднена она была указом от 11 января 1992 года; одним этим документом в отставку отправили пятьдесят три человека — маршалов родов войск, генералов армии, адмиралов флота.

Орган, созданный для того, чтобы почётно выводить военачальников из управления страной, пережил саму страну на две недели.

Остаётся вопрос, и я задаю его без ответа.

Существует ли вообще форма несогласия, которую нельзя обезвредить почётом?

Открытый бунт снимается уставом. Отказ выполнять приказ снимается трибуналом. Тихое дистанцирование снимается благодарностью и почётной должностью — причём снимается чище всего, потому что не оставляет ни следа, ни жертвы, ни повода для разговора.

Я вижу здесь только один выход, и он неудовлетворительный: заранее устроить так, чтобы влияние не зависело от должности. Но как это сделать в армии, я не знаю — армия и есть должности.

Девятый материал сезона «Парадокс выбора», всего 11. В следующий раз — беспартийный полковник императорской армии почти пять лет командовал всеми вооружёнными силами Республики. Его забыли дважды.

---