Пятнадцать заложников. Число назвал сам командир

Зимой сорок третьего — сорок четвёртого года в районе Суня — Загреб по приказу командира дивизии повесили пятнадцать заложников из числа югославских жителей.

В конце сорок третьего в районе Фрушка-Гора казаки Первого кавалерийского полка повесили в селе пять или шесть крестьян. В сорок четвёртом в том же районе троих расстреляли за шпионаж, не имея никаких доказательств шпионажа.

Это не советское обвинение и не показания потерпевшей стороны. Это показания самого командира — генерала Гельмута фон Паннвица, данные двенадцатого января тысяча девятьсот сорок седьмого года.

В Югославии его людей называли черкесами. Čerkezi.

Настоящие черкесы к названию отношения не имели. Местные видели папахи, черкески и лошадей и слышали чужую речь.

Четвёртое августа сорок третьего

Дивизия выросла из конного отряда «Паннвиц» — Reiterverband Pannwitz. Формирование на полигоне Милау в оккупированной Польше завершили первого июля сорок третьего года.

Тогда же Паннвица произвели в генерал-майоры и утвердили командиром. Датой создания Первой казачьей кавалерийской дивизии считается четвёртое августа.

Рядом, в Моково, развернули Пятый казачий учебно-запасной полк под командованием полковника фон Боссе.

Постоянного состава он не имел: через него в разное время проходило от десяти до пятнадцати тысяч человек, прибывавших с Восточного фронта и с оккупированных территорий.

Первой, Донской бригадой командовал прибалтийский немец полковник фон Вольф.

Названия полков сохраняли региональную принадлежность: донские, кубанский, терский, сводный, уральский. Командная конструкция была германской на всех этажах.

Дивизия подчинялась немецкой Второй танковой армии. Присяга военнослужащего вермахта требовала безусловного повиновения Адольфу Гитлеру как верховному главнокомандующему.

Не Краснову. Не выборному атаману. Не будущей России.

Не на Дону

Дивизию направили не освобождать казачьи земли. Её отправили в Независимое государство Хорватия — созданное после расчленения Югославии зависимое от Германии и Италии государство усташей.

Задача: борьба с Народно-освободительной армией Югославии, охрана коммуникаций, антипартизанские операции, включая железную дорогу Загреб — Белград.

На Дону ещё можно было рассказывать о продолжении Гражданской войны. В славонском селе рассказ заканчивался.

Перед казачьим полком стоял не комиссар, приехавший расказачивать станицу. Стоял югославский крестьянин, рабочий, партизан или заложник.

Германские документы называли эту работу борьбой с бандами — Bandenbekämpfung.

Термин заранее выводил противника из обычного военного права. Партизан становился бандитом, село — базой, житель — пособником, продовольствие — добычей.

Кавалерия для такой войны подходила. Она быстро шла между деревнями и работала там, где механизированная колонна привязана к дороге.

Тот же военный навык, который Советский Союз взял в Красную армию. Государственная цель — обратная.

Жалоба союзника

Война в Югославии была жестокой со всех сторон. Партизаны нападали на гарнизоны. Немцы отвечали заложниками и сожжёнными сёлами. Усташский режим сам вёл террор и геноцид.

Именно поэтому его жалобы имеют вес.

Хорватские военные и гражданские органы сообщали германскому командованию о грабежах, убийствах и изнасилованиях, которые творила казачья дивизия.

Жаловались они не из сочувствия к советской пропаганде, а потому что поведение союзной части гнало население к партизанам.

Командование дивизии часть происшествий признавало. Военнослужащих отдавали под суд, выносились и приводились в исполнение смертные приговоры.

Ответственности соединения это не снимает — наоборот. Если собственный суд наказывал за преступления, значит, они не выдуманы победителями задним числом.

Но из этого не следует, что каждый казак дивизии был убийцей. Характеристика части устанавливается её задачами, приказами и повторяемой практикой. Личная вина — конкретным действием.

Питомача

Семнадцатого декабря сорок четвёртого года Паннвиц провёл разведку боем силами Пятого усташского полка Первой хорватской пехотной дивизии и Второй Кавказской бригады своей дивизии.

Участвовало до девятисот человек при поддержке артиллерии и миномётов.

Двадцатого декабря два казачьих полка потеснили части Шестого корпуса Народно-освободительной армии Югославии, выйдя на позицию для обхода Питомачи.

В ночь на двадцать шестое декабря оборону там занимала Двести тридцать третья стрелковая дивизия Красной армии.

После этого утверждение, что казаки Паннвица воевали только с югославскими коммунистами и не поднимали оружия против Родины, держаться не может.

Корпус СС

В конце сорок четвёртого года дивизию передали из вермахта в состав войск СС. В феврале сорок пятого её развернули в Пятнадцатый казачий кавалерийский корпус СС.

Нюрнбергский трибунал признал войска СС преступной организацией.

Здесь нужна оговорка о самом источнике обвинения. На следствии Паннвиц показал, что сформировал казачий корпус СС ещё в апреле сорок третьего года по указанию Гиммлера. С документированной хронологией это не сходится: корпус появился в сорок пятом.

Датировку из его показаний я не беру. Конкретные эпизоды — пятнадцать повешенных, пять или шесть крестьян, трое расстрелянных — остаются: они названы им самим, с местом и временем, и подтверждаются жалобами союзной стороны.

Паннвиц стал корпусным командиром и полевым атаманом внутри конструкции, которую построили немцы. Атаман мог решить внутренний спор. Изменить войну, которой служил корпус, он не мог.

Старые атаманы

Пётр Краснов дал этой службе историческое оправдание. Ещё в восемнадцатом году он договаривался с кайзеровской Германией. В сорок четвёртом возглавил Главное управление казачьих войск при германском министерстве оккупированных восточных территорий. Андрей Шкуро работал с резервами и пополнениями.

Должностей преувеличивать не надо: дивизией Паннвица в боях не командовал ни тот ни другой.

Они дали Германии другое — имя, политическую преемственность и вербовочную легенду. Бывший русский генерал объяснял казаку, почему присяга Гитлеру якобы остаётся службой России.

Без этой легенды коллаборационизм выглядел тем, чем был: поступлением в армию захватчика.

Два стана

К концу войны сложились две крупные группы. Корпус Паннвица отступал из Югославии в Австрию.

Отдельно двигался Казачий стан Тимофея Доманова — военные и административные структуры вместе с массой гражданских, связанные с управлением Краснова. Он вышел в Восточный Тироль, к Лиенцу.

По данным Главного управления казачьих войск, которые приводит эмигрантский автор Вячеслав Науменко, в Западной Европе к концу войны находилось до ста десяти тысяч казаков: свыше двадцати тысяч в Стане Доманова, до сорока пяти тысяч в корпусе.

Цифры идут от заинтересованной стороны и требуют осторожности.

Проверяемое другое. Из окрестностей Лиенца в СССР депортировали свыше двадцати двух с половиной тысяч человек, и не менее трёх тысяч из них были старыми эмигрантами, никогда не имевшими советского гражданства.

Комбатант корпуса, казак вспомогательной части, жена, ребёнок, старик-эмигрант первой волны — это не одна правовая и не одна нравственная категория. Поздняя память свела их в одно слово.

Разбор самой выдачи — отдельный сюжет, и он будет.

Здесь важно одно: пятнадцатого и шестнадцатого января сорок седьмого года по одному делу судили Краснова, Шкуро, Клыч-Гирея, Семёна Краснова, Доманова и Паннвица. Не беженцев. Организаторов.

Что определяет казака

Казачья форма была и у Паннвица. Казачьи полки были и у Красной армии. Песни могли быть одинаковыми, лошади такими же, семейная память общей.

История оценивает не костюм.

Кому принесена присяга. Кто назначил командира. Чью землю занимает часть. Кого она считает врагом. Кого оставляет после себя в селе.

Двенадцатого января сорок седьмого года генерал, командовавший этими людьми, сам назвал следствию число повешенных заложников.

Пятнадцать человек в районе Суня — Загреб не были ни комиссарами, ни расказачивателями, ни большевиками. Они были жителями страны, куда казачий полк пришёл вместе с немецкой армией.

Что из освобождения России произошло в тот день?

Девятый материал сезона «Разъезд», всего 10. В следующий раз — «Звезда рядом с крестами». Другой казак, тоже прошедший Гражданскую и тоже осуждённый советским судом. Когда Германия пришла уничтожить его страну, вопроса о стороне для него не было.

---